В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова

– Он, – сказали одновременно Вика и Данил, показывая на Рому пальцем.

– Рома лучше всех принимает чужую энергию и перераспределяет ее, – пояснил Данил. – Мы с Викой так не умеем.

– Странные какие-то вы вещи задумали, – уже без прежнего энтузиазма протянул Рома, потерев лоб.

Алекс нахмурился, глядя на жест Ромы.

– Рома и в цивильной школе аккуратнее всех действовал! – с преувеличенным энтузиазмом воскликнул Алекс. – Правда, Новак? Первый ученик же. Кто, как не ты, да? Научишь же нас?

Рома отстал ото лба и самодовольно заулыбался:

– Наконец-то ты признал это, Вампилов – тебе до меня далеко! – оживился Рома. – Это элементарно! Да я – да я без проблем! А вот светлое тебе слабо так же самому синхронно добавить?

Алекс потупился, вздохнул:

– Слабо, – кивнул он. – Я слабый маг. Стабильно энергию не проведу. Поэтому…

– Я без про… – начал было Жорик.

– Прости, друг, – оборвал его Алекс и виновато покачал головой, – но я бы предложил тебе другое дело – растягивать ячейку. А вливать энергию – Сереге. Я не сомневаюсь, что ты один мог бы собрать столько же энергии, как мы все вместе взятые. А здесь надо меньше всех. Тоненькой струйкой, как капельницу ввести. Понимаешь?

Жорик нахмурился, нехотя кивнул. Внутри саднило. Вспомнил слова Данила: «чего это ты раскомандовался», мысленно согласился со старым другом, но возражать не стал.

– Тогда приступаем, – кивнул Алекс.

– Хорошо, – согласился Данил и с обреченной улыбкой добавил, – А не сработает, так сюда придут жандармы и уведут нас сами в сторону резиденции.

Алекс кивнул в ответ.

– Держи тогда, – протянул Жорик Алексу коргоруша.

– И за собаками присмотри, пожалуйста. Чтобы не лезли, – поправив очки на носу, сказал Сережа.

Алекс неловко обхватил коргоруша под передними лапками. Тот на него недовольно зашипел и потянулся к Жорику.

– Сиди спокойно, – потряс ему пальцем перед мордой Жорик. – Ты уже вон какое пузо отъел. Потом еще подкрепишься.

Не глядя на Алекса, Жорик повернулся к завесе. Рома и Сережа сели на снег у кромки дыма. Оба обратили ксифосы в рабочую форму.

– Данил, Вика. Начинайте собирать энергию. Серега, Роман – на счет “три”. Жорик – сразу после них подхватывай ячейку. Нечисть, не вырывайся! Действуем быстро. Подача дыма остановится, он быстро начнет разлетаться. Раз. Два. Три!

Две серебристые полоски потекли сначала от ксифосов Вики и Данила к Роме, а следом Рома и Сережа, с задержкой в пару секунд, отправили энергию прямо в сетку. Дым на сетке вздрогнул. Сам Жорик и как будто бы все вокруг замерли.

– Не останавливайтесь! – крикнул Алекс. – Жорик, тяни ячейку.

Жорик застыл. Заметил, как постепенно, по капельке ячейка действительно начала расти. И все было спокойно – сирены не выли, жандармы с овчарками не бежали к ним навстречу. Он выставил вперед ксифос и лишь развел в сторону два пальца, и будто почувствовал, как натянутые струны чужого плетения послушались его жеста, натянулись, увеличились.

– Отлично! Получается! – воскликнул Алекс.

Еще немного, и ячейка стала достаточно большой, чтобы пропустить коргоруша, потом Азу и Барса.

И коргоруш, будто заметив это, закричал, Алекс охнул, и черный зверь через миг уже спланировал на землю.

– Лихо! Стой! – крикнул Алекс. – Жорик, вот нафига?! Нет, стой-стой… Я сам его…

Но коргоруш не подошел близко в сетке. Он, ловко уворачиваясь от рук Алекса, скакал между темными и Сережей с Жориком и жадно запихивал в пасть невидимую добычу.

– Не останавливайтесь! Я… – Алекс прыгнул на коргуруша, тот снова увернулся и упорхнул в сторону, снова что-то запихал себе в рот. Алекс плюхнулся на снег, выругался.

– Да оставь ты его, – буркнул Данил. – Твои крики отвлекают и то больше.

Вика и Сережа кивнули. Жорик с улыбкой заметил, как Алекс скривился, когда коргоруш запрыгнул ему на спину и принялся совершенно по-кошачьи вылизывать заднюю лапу.

Ячейка меж тем растянулась достаточно, чтобы пропустить и человека. Жорик чувствовал напряжение в пальцах, будто чары всем весом (есть у них вес вообще?) повисли на них.

– Жорик, держишь? – спросил Алекс, согнав коргоруша и отряхиваясь от грязи. – Ну что, идем?

– Сначала собак, – возразил Серега. Он опустил ксифос и потряс руку, кивком головы послал Барса и Азу вперед. Они послушались легко, будто понимали не только команды и жесты, но и мысли.

У голубых елей сразу осмотрелись, обнюхали землю и выжидательно обернулись к ребятам.

– Теперь можно идти, – разрешил Сережа.

Жорик развел руки, на них будто повисли своды выросшей из ячейки арки. Он с напряжением смотрел, как сквозь нее проходят темные, затем Сережа и Алекс с крепко прижатым к груди коргорушем. С широко расставленными руками, прошел сквозь образовавшуюся арку сам.

– Я оставлю брешь, чтобы мы могли вернуться, – сказал Жорик. Отпустил арку и направил из ладони сгусток воздуха и энергии. Жорик остановил их в арке, чтобы она не упала на землю, не заставила ненароком сигнализацию сработать. Разогнал дым, замел следы ног и лап на заснеженном озере. Наконец, повернулся к остальным. Все они стояли лицом к дворцу.

– Лихо, – пробормотал Алекс не верящим тоном, – мы пробрались…

– В резиденцию Председателя, – ошарашенно протянул Данил.

– Наконец-то! – снова безмятежным тоном сказал Рома. – Наконец-то познакомимся с твоим дядей, Данил.

Жорик поморщился: черт! он совсем забыл о том, что этого Рому надо было отправить домой! Так сосредоточился на этой ювелирной магии, так засмотрелся на коргоруша, что даже не вспомнил, что с ними идет проклятый болванчик.

– Алекс… Он должен был вернуться, – протянул Жорик.

Алекс повернулся и распахнул глаза, будто тоже только опомнился. Нервно облизал губы.

Данил рядом покосился на Рому и, кивнув самому себе, сказал:

– Я за ним присмотрю. Что будем делать дальше?

-21-

Маринка не теряет сознание. Ее состояние не похоже на кисельное оцепенение после заклятия Кузара. Она ощущает, как ледяной поток воздуха поднимает ее с пола, несет куда-то дальше. Слышит ругань Кузара. Хлопок двери. Чувствует навалившуюся тишину и темноту, ощущает обивку узкого дивана.

Но Маринка не здесь. Не до конца. Она уже далеко от дворца Кузара. Вот она снова лежит на своем матрасе с выпирающими пружинами в родной хрущевке на проспекте Вахитова. Динуська терпит ее объятия, тихо мурчит под одеялом. Аза на полу у кровати – всегда можно свесить руку и потрепать по голове. И никто из них не спит, все вслушиваются.

За окном уже стемнело, давно пора спать, завтра к первому уроку. А отца все еще нет.