Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс
– Но эта девушка, что рядом с тобой, целует тебя. И ты целуешь ее, желаешь ее. Вы желаете друг друга.
– Это был фарс, – ответил он. – Для них, в академии, все было игрой. Так они развлекались. Роль этой девушки – притупить мои чувства, разубедить меня. Изгнать меня из их общества, сделать меня легкой мишенью.
Пам все слишком быстро поняла и попыталась запереть ярость внутри.
– Они еще и насмехались над смертью моей матери, – пробормотал Алек.
– Твоей матери? – спросила Пам, сбитая с толку. Это была новая информация. – Что случилось с…?
На них навалились обезумевшие тела.
Душа фавны увидела, как группа безжалостных юнцов царапает обнаженную кожу худого, одинокого и растерянного юноши с черными волосами и глазами, заблудившегося на жизненном пути, потерявшегося в экстравагантном дворце, полном богатств, но пустом. Они срывали с него одежду, кусали его за шею, запускали руки под рубашку, в обувь, в штаны.
– Памьелина, прошу… – забормотал Алек, глядя на себя. – Мне жаль, что я заставил тебя увидеть той ночью в таверне те ужасы, ты не заслуживала таких страданий; я напугал тебя, я сожалею, но, прошу, мне нужно уйти отсюда. Я не могу пережить это снова. Право, не могу, я предпочитаю вечную смерть.
Пам опомнилась.
– Мы уходим отсюда, – сказала она.
– Куда? – спросил он.
– К твоей матери, – предложила Пам. – Вернемся в те времена, когда ты был богатым мальчиком, в твои счастливые времена. Уверена, твоя мама очень вдохновляла тебя. Чем она занималась?
– Многим. Она была немного ведьмой, – сказал он. – Как ты.
– Думай о ней.
– Уже думаю.
Их охватили хаотичные, дикие вихри, исказившие восприятие времени, отчего то, что на деле было минутами, показалось часами. Они очнулись на бескрайнем лугу.
– Где мы? – спросила Пам.
– Мы все в том же мире, – ответил Алек.
– Вон там – большой, очень красивый дом, – сказала фавна. – Это твой? Похож на дворец из сказки. Ты видишь его?
Алек не ответил, он замер, всматриваясь туда.
– Что ж, да, это твой, – поняла Пам.
– Я давно уже не был здесь, – пробормотал он. – Думал, забыл.
Она призвала копытца и, движимая любопытством, пустилась скакать по направлению к особняку.
– Подожди меня! – крикнул Алек.
Десятки элегантных пар заполнили танцевальный зал, все были одеты в изысканные наряды.
Пам оказалась в скромном, неприметном уголке, одетая в голубоватый наряд из тонких шелков и прозрачных тканей, блестящих и воздушных, который подчеркивал ее естественные изгибы и оттенял розоватые тона прядей, обрамлявших ее лицо. Волосы были убраны, украшены мелкими жемчужинами и сверкающими кристаллами. Оленьи ноги она спрятала, в эту таинственную ночь она предпочла передвигаться на человеческих ногах, обутых по волшебству в пару изящных туфель на низком каблуке из материала, похожего на перламутр.
Призрак, что когда-то мучил ее, появился вскоре после нее, одетый в сдержанный, благородный костюм, с черными волосами, аккуратно уложенными по бокам и волнистыми на макушке, и с темным платочком в нагрудном кармане. Тяжелые золотые часы со стрелками из серебра и алмазными наконечниками обвивали его запястье; на пальцах тоже были кольца разных размеров, и Пам не могла не подумать, как легко было бы сбыть эти вещицы в городе.
– Почему я так одета? – спросила девушка, окидывая взглядом свой наряд, который, надо сказать, ей весьма понравился.
Они оба подняли головы и увидели свое отражение в большом продолговатом зеркале, украшенном кувшинками, лепестками сирени и фигурами из полированного мрамора. Они одновременно посмотрели друг на друга, не зная, что сказать. Пам почудилось, что щеки ее пылают, хотя, учитывая место, где она находилась, она знала, что это маловероятно, если не невозможно.
– Полагаю, я представил тебя такой. Твои собственные идеи тоже, наверное, повлияли. Тебе нравится? – Юноша нарушил молчание.
Она лишь молча разглядывала наряд: бретельки, открывавшие плечи и завязывавшиеся нежными шнурками на рукавах, вырезы на спине, крошечные каменья, охватывавшие ее талию…
– А мне – да, – добавил Алек. – Ты поистине прекрасна.
Вновь Пам почувствовала странный румянец на щеках.
– Спасибо, – поспешила ответить она. Подумала, не сказать ли ему что-нибудь любезное в ответ, просто из вежливости. Хотя мыслей было много, она предпочла промолчать.
– Повсюду цветы, – снова нарушил тишину Алек. – Ясно, мы попали на один из приемов моей матери.
– Которая – она? – спросила Пам, вытягивая шею, чтобы разглядеть кого-нибудь в толпе.
– Наверное, принимает гостей, – предположил он. – Она всегда была превосходной хозяйкой.
– А твой отец? – спросила она.
– В каком-нибудь борделе, – предположил он. – Воспользовался суматохой, чтобы улизнуть.
– Ой, – скривилась Пам. – Эм… Мне жаль.
– Он-то не скучал, – рассмеялся Алек.
– Нет, – сказала она. – Мне жаль вас. Сомневаюсь, что было приятно знать, что…
– Нам всегда было лучше без него, – перебил он.
Из толпы появилась стройная женщина с кожей цвета снега и длинной смоляной гривой, невероятно высокая, в черном бархатном платье с V-образным вырезом и разрезом сбоку. Рядом с ней, держа ее за руку, шел мальчик с похожей осанкой, приветствуя гостей и подражая движениям дамы.
Они выглядели как два персонажа, сошедшие со страниц мрачной легенды, обитатели меланхоличного готического замка на самой высокой горе в забытом краю, где всегда царит ночь. «Будь у них клыки и кровь в уголках рта, они были бы вампирами», – подумала Пам.
Но в обращении с гостями не было ничего мрачного; их добрые, нежные и благодарные жесты показывали искреннюю и глубокую привязанность к матери и мальчику.
Пам была загипнотизирована красотой обоих.
– Почему вас так любят? – спросила она.
– Маму очень уважали в народе, – ответил призрак. – Она посвятила жизнь помощи другим.
– Она была целительницей?
– Да, иногда. В другое время – учительницей, огородницей, посредницей или даже портнихой: она сшила десятки свадебных платьев, все на заказ, и сотни мягких рукавичек, чтобы новорожденные не царапали себе лица. У нее также были карты, люди часто приходили задавать вопросы, и она жгла благовония с целями, которые я так и не понял до конца. Как и ты.
– Ого, – изумилась фавна, разглядывая колонны и высокие крыши особняка. – Интересно, как она приобрела такое богатство, занимаясь столь альтруистичной деятельностью. Не сходится как-то, честно говоря.
Алек рассмеялся, и, видя это, Пам не смогла сдержать тонкую, робкую улыбку.
– Люди всегда настаивали на том, чтобы заплатить ей за услуги. Кроме того, усадьбу построили мои дедушка и бабушка, родители матери, – сообщил он. – Они были людьми дела, блестящими архитекторами. Но она не захотела принимать эстафету в бизнесе, у нее были другие
