Имперский Детектив Крайонов. Том IV - Арон Родович

— К гадалке.

— Ну смотри, мы живём в мире, где магия существует. Гадалки — шарлатанки, я знаю, знаю. Но я б на твоём месте попробовал. Потому что по-другому я это назвать не могу. Слишком много на одну твою задницу за слишком короткое время.

Чешир на моей шее шевельнул ухом и передал короткую мысль: «Гадалка. Паштет предсказывает лучше. Бесплатно. Почти бесплатно.»

Я усмехнулся и посмотрел в окно. Серпухов проплывал за стеклом, вечерний, тёплый, с длинными тенями от домов и рыжим солнцем на фасадах. Женщина с коляской перешла дорогу перед нами, мужик у киоска считал мелочь, два подростка на скамейке уткнулись в телефоны. Обычный вечер обычного города, в котором мне сегодня проломили голову подавителем, предложили четыре миллиона и забрали помощницу.

— Ладно, — сказал я. — Давай по порядку. Что я собираюсь делать.

Женя чуть повернул голову, коротко, не отрывая глаз от дороги.

— После того как ты купишь машину, я поеду в поместье. К Якову. Нужно разбираться с камерами, с охраной, с закупками, с тем, как вообще устроен быт в этом доме. И нужно нанимать людей.

— Нанимать?

— Да. Поместье пустое. Яков там один. Нужна охрана, нужен кто-то по хозяйству, нужно привести всё в порядок. Я выделю ему миллион на запуск.

Женя присвистнул, тихо, через зубы.

— Миллион на запуск, — присвистнул он. — Ром, ты раньше за три тысячи в день работал.

— Раньше у меня и поместья не было.

— Справедливо. А офис?

Я допил кофе. Стаканчик был пустым, лёгким, и я повертел его в пальцах, гладкий картон, ни следа тепла, ни тени чужих эмоций. Обычный стаканчик. Странно, как быстро привыкаешь к тому, что каждый предмет может рассказать историю, и как пусто становится, когда предмет молчит.

— Офис, может быть, перенесу в поместье.

— В поместье? — Женя повернулся ко мне, и машина чуть вильнула, он вернул руль и выпрямил курс. — Ты серьёзно?

— А куда мне его переносить? Ко мне так и не пришла бабушка с потерявшимся котёнком.

— Котёнок был. У Карловых.

— И невеста, которая бегала изменять жениху. У Драгомировых. А потом у нее нашлась сестренка и мать, которая умела крутить дочками. Я знаю. Но я-то надеялся, что ко мне будут приходить обычные люди, без гербов и кольца на среднем пальце. Пять-десять тысяч за дело, нормальная работа. А ко мне прутся одни аристократы. Так что логичнее будет сделать офис при поместье, а на часть денег — хотя бы дорогу нормальную к нему проложить.

— Дорогу, — повторил Женя. — Ром, раньше ты дешевый кофе пил, а сейчас дороги прокладываешь.

— Масштабирование бизнеса, — я пожал плечами.

Женя помолчал, и я видел, как он обрабатывает информацию, медленно, послойно, укладывая каждый факт на место. Потом его губы дёрнулись в усмешке.

— Знаешь, а я тоже про Подольск думал, — сказал Женя.

— Подольск?

— Мне там предложили гараж с квартирой наверху. В аренду. Нормальная цена, хорошее место. Думал, может, перееду. Мастерскую открою.

— Смотри как совпадает. А если не ошибаюсь, — я глянул на него, — твой отец тоже к Подольску поближе?

Женя чуть дёрнул плечом, и я понял, что попал в точку.

— Москва-Подольск, ему ближе, — сказал он, чуть тише. — Ну и в Серпухове он сейчас ресторан выкупил. «Людо».

— «Людо»? — я поднял бровь. — Это который на набережной?

— Он самый. Хочет перепрофилировать. Подробностей не знаю, он мне не отчитывается.

Последнюю фразу он произнёс без нажима, но я уловил под этим тоном ту привычную натянутость, которая появлялась каждый раз, когда разговор касался его отца. Александр Фёдорович Решетников, князь, человек, который помогал сыну так, чтобы сын об этом не знал, и при этом оба знали, что оба знают, и эта конструкция из молчаливых знаний и ненастоящего неведения стояла между ними, как стеклянная стена, прозрачная и непроходимая одновременно.

— Кстати, — сказал я. — Ты же сейчас на съеме да? Квартиру мою в Серпухове забирай себе.

— Что?

— Однушку. Я переезжаю в поместье. Квартира мне больше не нужна. А тебе как раз пожить будет где, пока не переберешься в новое место, которое тебе предложили.

— Ром, я не могу…

— Можешь. В этом нет ничего такого, ты платишь за аренду, а у меня есть свободная квартира. Тебе лучше пожить у меня.

— Логично, — повторил Женя, и в его голосе мелькнуло что-то, похожее на благодарность, быстрое, упакованное в интонацию так, чтобы не выглядело сентиментально. — Но если переедешь в поместье, как будешь до Серпухова в офис добираться? Это долго по времени.

— Вот поэтому и хочу перевести офис в поместье, чтоб было удобно. Несколько шагов и я на работе. А когда на дела будем ездить то будешь заезжать за мной на Мазде. Кроссовер как раз для этого. Если ты её сегодня возьмешь.

— Ха, — Женя хмыкнул. — Будешь тогда поднимать мне зарплату. На бензин. Больше давать.

— Без проблем.

Женя посмотрел на меня, коротко, с прищуром, пытаясь определить, шучу я или говорю серьёзно. Я говорил серьёзно.

Пушкинская встретила нас длинным рядом припаркованных машин и тополями, на которых уже начала проступать та ранняя осенняя желтизна, когда листья ещё держатся, но цвет уже выдаёт, что им осталось недолго. Женя свернул к обочине, и я увидел её.

Чёрная Мазда CX-5, полноприводная, с тем глянцем на кузове, который бывает у машин после профессиональной полировки, когда лак блестит ровно, без завитков, без микроцарапин, и вечернее солнце ложится на боковину длинным оранжевым мазком. Красивая машина. Слишком красивая для своей цены.

Рядом с маздой стоял мужчина лет пятидесяти, невысокий, в синей куртке поверх рубашки, и первое, что я отметил, было то, что у людей называлось «причёска-кабриолет»: гладкая лысина на макушке, обрамлённая полукругом коротко стриженных волос по бокам и на затылке. Каждый раз, когда я видел эту конфигурацию, я задавал себе один и тот же вопрос: почему бы уже не сбрить всё? Машинкой на ноль, пять минут, и голова выглядит аккуратно, цельно, по-мужски. Или парик, в конце концов, хороший парик сейчас стоит копейки. Я никогда не осуждал, это было их решение, их голова, их зеркало, но понять не мог.

Мужик смотрел на нас мирно. Руки в карманах куртки, плечи расслаблены, и на лице — безразличие людей, кому действительно всё равно, купят у них или нет. Так стоят продавцы без мотивации продать. Или продавцы, нанятые стоять.

Я вышел из машины. Чешир на шее чуть прижал уши от вечернего ветра, но остался, и его присутствие на загривке было привычным весом, тёплым, живым, почти незаметным.

— Здравствуйте, — Женя пожал мужику руку. — Я