Кривая логика - Александра Шервинская

Эпилог

Я стоял и молча смотрел на уходящую в туман полосу невысоких кустов, так похожих на обычные и в то же время совершенно иных. Дальше идти было нельзя, я и так достаточно сильно рисковал, подходя к Кромке так близко, но поступить по-другому не мог.

– Прощай, Карл, – сказал я тому, кто стоял рядом со мной, но уже не принадлежал миру живых. Он ещё не стал тенью, но уже стремительно терял краски, постепенно превращаясь в размытую фигуру.

– Прощай, Антоний, – донеслось до меня, скорее, на уровне мысли, чем в форме звуков, – это была славное противостояние, и я хочу, чтобы ты знал: я ни о чём не жалею. Я хотел стать лучшим, но ты всегда был на шаг впереди. И я наконец-то понял, в чём твоя сила. Ты не боишься нового, не боишься менять себя и мир вокруг, не боишься вступать в контакт с теми, кто к тебе расположен. Может быть, ты прав, и некромантам пришло время измениться, не знаю…

– Надеюсь, – я прерывисто вздохнул, глядя на то, как знакомая слегка сутулая фигура подошла к кустам и, секунду помедлив, прошла сквозь них. Вот и всё… Оттуда, с той стороны, возврата нет, во всяком случае, для таких, как мы. Как я, как Егор, как уходящий в ничто Карл.

Он махнул рукой, точнее, размытая тень словно взметнулась с одной стороны, прежде чем окончательно раствориться в тумане вечности.

– Когда-нибудь и я вот так же перешагну черту и растворюсь в туманах Кромки, – обращаясь непонятно к кому, сказал я, и мои слова словно увязли в густом мареве.

– Не спеши, туда ты всегда успеешь, – неожиданно раздался рядом голос, который я привык слышать у себя в голове, а не наяву. Хотя здесь, в этом странном месте рядом с Кромкой могут происходить всякие вещи, так что вряд ли стоило удивляться.

– Как прикажет моя Госпожа, – я поклонился, а потом открыто взглянул в лицо, одновременно невероятно прекрасное и абсолютно безжизненное, лицо Смерти.

– Ты пришёл его проводить, – она с интересом смотрела на меня через прорези в ослепительно белой маске, – почему? Он ненавидел тебя и желал тебе гибели. Да, он проиграл, но ты победил в честной схватке, тебе не в чем себя упрекнуть, Антоний.

– Знаю, – я посмотрел туда, где спокойно колыхался туман, словно и не он поглотил только что того, кто ещё недавно был некромантом Карлом. – Но когда-то он спас мне жизнь, и я не могу перечеркнуть это. А ненависть… Знаешь, мне жаль его, правда… Оказывается, он всю жизнь завидовал мне, считая, что в большей степени достоин того, что было у меня. Вместо того, чтобы наслаждаться бесконечно длинной жизнью, он сжигал себя изнутри этой нелепой ненавистью. Он сам наказал себя так, как никому и не снилось… Пусть будет лёгким его путь за Кромкой…

С этими словами я повернулся спиной к туману и медленно пошёл туда, где ярко светило солнце и дул свежий ветер свободы.

– Антоний, – окликнула меня Госпожа, и я остановился, не оборачиваясь. – Ты всё ещё не выполнил мою просьбу.

– Насчёт ведьм?

– Да, если бы ты только знал, как они меня утомляют! Ты обещал разобраться, но я тебя не виню: я сама свидетель того, что тебе было некогда. Но теперь, когда вопрос с Карлом решён…

– Сделаю, -кивнул я, – вот только немного отдохну и займусь. Заодно и Егор посмотрит, на что он теперь годится, будет у него, так сказать, производственная практика.

– Равновесие не нарушено, – довольно мурлыкнула Госпожа, – некромантов должно быть шесть, не больше и не меньше. Карл ушёл, но его место занял новый некромант, у которого, несомненно, большое будущее!

Я вынырнул из транса и какое-то время просто лежал, давая себе время прийти в норму и настроиться на новые приключения, которые я в очередной раз нашёл на свою пятую точку. Или они меня нашли? Тут уж и не разберёшься.

– Учитель, вы же уже пришли в себя, – раздался откуда-то справа голос Егора, – у вас дыхание изменилось.

– А что, дать старому некроманту полежать и отдохнуть никак было нельзя? Обязательно надо было меня выдавать? – проворчал я, упрямо не открывая глаз. – Всегда говорил: от учеников одна головная боль. Даже от талантливых и перспективных, точнее, особенно от талантливых и перспективных. Но это не похвала, не обольщайся. Это, скорее, намёк на то, что тебе отдых в ближайшее время тоже не светит.

– Из-за того, о чём вы говорили, учитель? Из-за Мари?

Егор в последнее время тоже стал называть ведьму именно таким именем.

– Естественно, – я таки приоткрыл один глаз и увидел ученика, забравшегося в кресло с ногами, – ты же не думаешь, что она откажется от своей идеи стать самой главной ведьмой в мире? Она слишком долго шла к этой цели, слишком много вложила сил, времени и средств, чтобы теперь отступить. Ты же видел, насколько она сильна.

– Видел, – слово упало тяжело, весомо, и Егор, помолчав, продолжил, – теперь мой счёт к ней вырос. Если раньше я хотел только посчитаться за то, что она меня тогда обманула, а я из-за неё чуть не убил вас, учитель… то теперь я должен отомстить ещё и за отца. А здесь возможен только один размен: жизнь за жизнь. Её нужно убить, и это должен сделать я.

– Я не стану тебя отговаривать, – я тоже сел, глядя на ученика, – ты в своём праве. Но, надеюсь, ты понимаешь, что пока ты против Мари как болонка против бультерьера. У тебя есть дар, ты на удивление легко принял силу, но у неё есть опыт и огромное количество украденной мощи. Как только Мари узнает, что ты выбрался из Сумрака, она сразу начнёт искать тебя. И нужно, чтобы к этому моменту ты был готов. Мы все будем с тобой заниматься: и я, и Фрол Дормидонтович, и Сава, и даже Лёха. Если получится, я поговорю с Вангой, и он займётся твоей физической подготовкой. Посвящать его в детали мы не будем, но раз уж ты решился встать против Мари и забрать её жизнь, ты должен быть во всеоружии, Егор. А потом… потом я познакомлю тебя с остальными, чтобы ты окончательно стал одним из нас.

– Вы считаете, что я справлюсь, учитель?

Егор внимательно смотрел на меня, и я вдруг почувствовал непривычное жжение в глазах, словно в них попало что-то постороннее. Неужели я становлюсь настолько сентиментальным?!

«Ты становишься более человечным», –