Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс

Райкх достал из-под рубашки золотую цепь, висевшую на шее, и поднес к замку ключ.

Это была скромная каюта небольших размеров, но пустые стеллажи с соответствующими этикетками и открытые – но аккуратные – ящики свидетельствовали о том, что эта мастерская была ухоженной и очень хорошо организованной до шторма и крушения.

– Что это за место? – поинтересовалась Нилея.

– Моя… моя лаборатория, можно сказать.

– Здесь не так плохо, как в других каютах.

– Знаю. Несмотря ни на что, мне немного повезло. Банки с полок упали, некоторые разбились, и их содержимое, возможно, потерялось среди досок, но, по крайней мере, внутрь попало не слишком много воды.

– Что тебе нужно, чтобы создать эти опалы? – спросила Нилея.

– Во-первых, три маленьких мешочка. Все они с этикетками. Мне нужны молотый жемчуг дикой устрицы, пластинчатый черный перламутр и серая амбра.

– Серая амбра? – удивилась Нилея. – Я никогда ничего не читала об этом. Что это?

– Рвотная масса кита.

– Прости?

– Или кашалота, – вспомнил Райкх. – Они тоже ее извергают.

– Ты что, смеешься надо мной? – рассердилась женщина.

– Нет, сеньорита Клоре, с чего бы? – сказал он. – Серая амбра – это вещество, которое киты или кашалоты выбрасывают через рот. Она похожа на камень и обычно плавает в воде, потому что она пористая и внутри много воздуха, как в вулканических камнях. Когда эти морские животные питаются, открывая свои большие пасти, они проглатывают ракообразных, которых их желудки не могут переварить, и те накапливаются внутри. Когда желудок забивается и они больше не могут терпеть, они извергают смесь из панцирей, которая остается плавать в море. И он постепенно разрушается. На вид они похожи на камни диаметром примерно, не знаю, сантиметров пятьдесят, сорок, тридцать – по-разному. Дело в том, что серая амбра очень востребована и очень хорошо оплачивается. Ее запах настолько сильный, что ее обрабатывают, чтобы усилить интенсивность определенных духов или чтобы сохранить ароматы.

– Понятно. Значит, если то, что ты говоришь, правда, то самые изысканные духи содержат рвотную массу кита или кашалота.

«Этот занятный факт может пригодиться для какого-нибудь рассказа», – подумала наяда.

– Именно, – подтвердил пират.

– Ну и отвратительная же гадость.

– Ну, отвращение – понятие относительное, оно приходит или уходит, когда нам это удобнее всего.

– О чем ты?

– О сыре например, – сказал Райкх. – В таверне вашей подруги Пам на завтрак я всегда заказываю мягкий бутерброд с плавленым сыром, орегано и свежими помидорами. Изумительно вкусно, кстати. Вы завтракаете тем же, сеньорита Клоре, потому что нам часто приносят блюдо одновременно.

– И что?

– Да ничего. Я знаю из ваших романов, что вы знакомы с процессом ферментации, которому подвергают молоко, чтобы превратить его в сыр, и это не так уж отличается от того, что происходит с пищеварением китов и серой амброй, поскольку…

– Довольно уже этой чепухи, – прервала его она. – Ты упомянул три маленьких мешочка, верно? Все с правильными этикетками. Молотый жемчуг дикой устрицы, пластинчатый черный перламутр и серая амбра.

– У вас поразительная способность к запоминанию.

– Спасибо. Что еще тебе нужно?

– Остальное – это склянки с жидкими смесями. Они были расставлены на полках, но потерялись здесь после шторма.

– Они тоже подписаны?

– Да: слезы осьминога, чернила кракена и кровь угря.

– Хорошо, – сказала Нилея. – Значит, мы ищем здесь, в твоей лаборатории, молотый жемчуг дикой устрицы, пластинчатый черный перламутр, серую амбру, слезы осьминога, чернила кракена и кровь угря. С этими ингредиентами ты сможешь создать перламутровый опал за несколько часов, верно? Ты это обещал Пам.

– Именно так, сеньорита Клоре.

– Зови меня Нилея, Райкх. Давай без формальностей; как только мы начнем копаться, мы оба покроемся грязью, под ногти набьется песок, а в кожу – занозы.

Мужчина тихо рассмеялся.

– Договорились, Нилея. Давай начнем.

– Давай.

* * *

Пам готовила, обслуживала столы с помощью Клодин, снова готовила, снова и снова, снова обслуживала и по окончании завтрака принялась мыть посуду.

– Я помогу тебе, – сказала пастушка.

– Не беспокойся, Клодин. Я сама справлюсь, но тебе нужно отдохнуть. И тоже что-нибудь поесть. Тебе нужно есть за двоих.

– Вообще-то, я правда устала.

– А как же иначе? – рассмеялась Пам. – Ты ведь никогда не сидишь на месте!

– Шеви говорит мне то же самое.

– Значит, Шеви прав.

– И что же? Мне пойти поспать?

– Конечно!

– А ты справишься одна с тем ажиотажем, который здесь поднимается во время обеда?

– Справлюсь, Клодин.

– А ужины еще хуже, а? Потому что люди пьют и сходят с ума, прямо-таки с ума, с ума, с ума. Они очень много кричат, слишком много.

– Я как-нибудь управлюсь.

– Хорошо. Если почувствуешь, что не справляешься, постучи ко мне. Если я буду не в порядке, Шеви придет тебе на помощь.

– Поняла, – сказала Пам. – А теперь сделай одолжение, вернись к себе и ложись спать.

– Так и сделаю. – Женщина собрала свои пожитки и направилась к двери. – Если я понадоблюсь тебе для чего угодно, дай знать.

Пам воспользовалась долгой паузой между завтраком и обедом, чтобы перечитать старые тексты.

– Шаг третий:

Требуется любая органическая часть, принадлежавшая существу при жизни, перламутровый опал и сосуд, о котором я расскажу далее, где можно взрастить его тело заново, до его возрождения. Запомни, читатель: крайне важно скрупулезно отслеживать цикл, чтобы пробудить субъекта во время синей луны, соблюдая уход и сроки роста.

Упомянутая ранее утроба должна быть растительного происхождения и происходить с твердой земли. Можно использовать, например, полую скорлупу каштана.

*Внимание: учти размер субъекта, он не должен превышать размер сосуда. Оставь запас в две ладони.

– Любая органическая часть, – сказала она вслух. – Любая органическая часть…

«Ладно, Пам, думай», – приказала она себе. Она часто разговаривала сама с собой.

«Ты неплохо справляешься. У тебя есть пустая тыква, ее кожура. Это идеальный сосуд, он растительного происхождения и с твердой земли. И он здесь, в твоей комнате, можно контролировать все, каждый этап процесса. Ты на верном пути, ты на верном пути. Ты на верном пути, черт возьми, Пам. Не сомневайся. Сосредоточься. Не сомневайся так сильно. Над созданием перламутрового опала уже работают Нилея и Райкх. А ты занимайся своим делом. Доверься подруге, она умнее тебя».

«Любая органическая часть», – повторяла она про себя.

«Существо, что мучает тебя, умерло здесь, Пам. Ты сможешь найти какой-нибудь остаток».

Юная фавна обыскала всю таверну, исследуя каждый укромный уголок, каждую щель, каждый закоулок. Она приподнимала шатающиеся половицы в надежде что-нибудь обнаружить, но ничего не нашла. Она потратила много часов, ощупывая стены и трогая шатающиеся камни, но не