Элен Рэй - Макс Фиш
– А за что Элен отчислили из школы?
– Что, простите? – оскорбилась мама Элен.
– Меня не отчисляли, – воскликнула Элен.
– Кто такую чушь сказал? Я бы ему уши открутил, – заявил дядя Кенни.
Отец лишь хмыкнул.
– Элен продолжает учиться, но она не ходит в школу. Ей трудно находиться в толпе по некоторым причинам, – сказала Элеонора, взглянув на Элен.
– Это всё из-за обмороков, только и всего, – подбодрил дядя Кенни. – Ничего, наша малышка ещё всем покажет!
Элен застенчиво улыбнулась.
– А мне нравится учиться в школе! – влезла Альбинария. – Там у меня много друзей и пятёрок.
– А у Элен как успехи в учёбе? – вставил дядя Кенни.
Альбинария нахмурила брови и рот, который блестел от куриного жира.
– Элен тяжело даются некоторые предметы, но дома у неё больше возможностей для усвоения.
– Ничего, немного подучится и тоже отличницей станет! – заявил дядя Кенни.
– Учась дома, сложно быть отличницей, да и для нас неважно, какая оценка, главное, чтобы она понимала тему, – сказала мама Элен.
– Да даже если бы она ходила в школу, она не была бы отличницей, – заявил Седрик.
Мама и Элен посмотрели на отца. Дядя Кенни недовольно помотал головой. Тётка Бэтти и её дочь охнули, закатывая глаза. Элен молча встала, вышла из-за стола и пошла к себе в комнату. Больше она не хотела слушать ядовитых слов. Поднимаясь по лестнице, на заднем плане она слышала, как Альбинария снова стала рассказывать о своих достижениях под одобрительные возгласы её матери и отца Элен. Она ускорила шаг, чтобы поскорее избавиться от этого.
Зайдя в комнату и закрыв за собой дверь, она села на ковёр посреди комнаты. Ей было так обидно, что слёзы без спроса пошли по уже знакомому маршруту. Но сильно расплакаться ей не дал стук в дверь.
– Можно? – спросила мама, приоткрыв дверь.
– Угу, – произнесла Элен, спешно вытирая слёзы.
Мама тихонько вошла в комнату, закрыв за собой дверь, и села рядом на пол. Элен отвернула лицо.
– Я тоже не выдержала бахвальства, – произнесла мама.
Элен не поворачивалась.
– Хочешь, завтра приготовлю тебе что-то вкусненькое для утешения? – прибавила мама.
Элен пожала плечами.
– Ты ведь не обиделась на меня? Я всецело на твоей стороне, – продолжила мама.
Элен повернула голову и смотрела сквозь маму на дверь.
– Ты чего? – спросила мама.
– Там что-то есть. Какой-то предмет заставляет мою голову трястись. Он зовёт меня.
Мама обернулась и не понимала, куда смотреть.
– О чём ты, милая?
– Мама, в той стороне лежит сильный предмет, – сказала Элен, указывая на дверь.
Мама поднялась, чтобы пойти искать какой-то предмет в каком-то месте. Она вышла в коридор и обернулась к Элен.
– Может быть, там? – указала Элен на дверь напротив.
Мама зашла в комнату. Осматриваясь по сторонам, она вышла обратно в коридор.
– Я не знаю, что искать. Здесь нет ничего такого, наверное. Может, ты увидишь, что это за предмет? – надеялась мама.
Элен стала бегать глазами по коридору.
– Может, это внизу или вверху? Я не знаю, где именно.
Мама стала осматриваться по сторонам.
– Ну, внизу наша спальня, а вверху кладовка, где…
Мама повернулась к Элен с озарённым взглядом. Затем она прибавила:
– Как я могла об этом не подумать?! Ты такая молодец, – сказала мама, опуская лестницу с потолка в коридоре, ведущую на чердак.
Они обе поднялись наверх, но Элен осталась у лестницы. Её стало вновь потряхивать. Мама двигала коробки, приговаривая себе что-то под нос.
– Где же он? – произнесла мама, держа пальцы на губах.
– Ты знаешь, что это? И что это?
Мама продвинулась вглубь, роняя коробки. Она открыла одну из них и стала усиленно там копошиться.
– Вот он! – обрадовалась она, подняв виновника над собой.
– Что это?
– Это кулон твоей прабабушки.
Элен раскрыла рот от удивления. Кулон выглядел как серебристая маленькая сосулька на верёвке. Его неровные стенки напоминали, что он был выполнен ещё в прошлом веке.
– Если это он у тебя вызывает такой эффект, то лучше его увезти на какое-то время, – прибавила мама. – Трогать тебе его никак пока что нельзя, а то поток, сама знаешь.
– Он такой красивый! – впечатлилась Элен.
– Да. Он был со мной с самого рождения, но я никогда его не надевала.
– Здорово!
– Ладно, спускайся первая и ложись в кровать. Ты уже смыла с себя день?
– Нет.
– Тогда вперёд, а я кулон отнесу и приду к тебе.
– Петь песенку.
– Петь песенку.
Через двадцать минут Элен лежала в кровати и разговаривала с мамой, сидящей рядом.
– Интересно, когда мне достанется кулон? – размышляла вслух Элен.
– Когда наступит лучший момент для этого.
– Эх, когда же он наступит?
– Не спеши.
– Он бы мне так помогал сейчас. И всё бы получалось.
– Скорее он бы помог тебе в обморок упасть и не проснуться. Неизвестно, какую силу он в себе хранит.
– Получается, он тоже как энергообъект?
– Ещё какой. Это же настоящий артефакт.
Элен на минутку задумалась.
– Знаешь, – сказала она, – мне совсем не помогает твой совет.
– Какой совет?
– Про то, что нужно больше думать логически, чем смотреть на картинки.
– Я не совсем это имела в виду. На уроках нужна логика, но в определённых моментах используй свой талант, если требуется.
– Но я путаюсь. Когда я много думаю, то меньше вижу. И только недавно поняла, что логика и чувства не могут работать вместе.
– Всё правильно, Элен. Тебе нужно научиться это разделять для разных условий. Это я и имела в виду, но, наверное, неправильно объяснила, извини.
– Это так сложно. Когда я искала Кирка, то пыталась догадаться, куда он мог убежать. Стало получаться, только когда я переставала думать совсем. Тогда картинки появлялись.
– Интересно. Но хочу тебя обрадовать – сложно всегда вначале. Потом становится проще.
– Скорее бы стало проще.
– Всё будет хорошо.
Элен приподнялась, чтобы обнять маму.
– Ну где там моя песенка? – прибавила она.
– Я готова, а ты?
Элен легла обратно. Поправив одеяло, она стала смотреть на маму. Ей так нравилось наблюдать и слушать, как она поёт.
Мама начала с распевки мелодии. Её голос постепенно приобретал медовое звучание. Каждая нота обволакивала слух, стекая прямо в душу. И каким бы ни был тяжёлым день, все проблемы растворялись. Мир сужался до нескольких метров, и не было вчера или завтра, было лишь нежное пение, создающее безопасную атмосферу, полную добра и любви.
И вот, мама плавно затихала и начинала петь:
Глыба и облачко вечно
