В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова
И вот стоило подумать о приятном (вкусном варенье к блинам, встрече с Дэном, классной Азе), как глаза сразу смыкались, темнота наступала со всех сторон и нежный лелеющий напев виолончели будто подхватывал его в свои объятья, как мама в детстве, и уносил в страну снов. Никакие заботы и переживания не мешали. Пусть весь мир рушится, пусть Длинноносовы устраивают переворот или внезапно бьют заклинаниями – ничто и никогда не мешало Жорикову крепкому сну.
А вот вырваться раньше времени из сонного кокона – задача не из простых. Жорик не доверял будильникам, но и подстраховать своим заклинанием фенечку Марины не рискнул: лезть в чуждое, непонятное ведовство не лучшее решение, так и все плетение разрушить можно. Оставалось надеяться, что внутренние часы, заведенные на напряжении, сработают не хуже будильника.
Но внутренние часы удрыхлись, напряжение ушло в спячку, а вот фенечка так настойчиво щекотала запястье, что Жорик-таки распахнул глаза и непонимающе осмотрелся по сторонам. Тусклый свет из холодных окон, ряды кроватей, как в больнице – где это он? Ах да, покои гимназии. Спальня. Значит, пора за Мариной.
Можно было, конечно, обойтись и без нее – он знает, где в лазарете искать карты и результаты анализов. Не в мусоре, так в картотеке. Но стоило признаться, что вместе провернуть операцию будет не только проще, но и спокойнее. А может, даже веселее. В конце концов, эта девчонка не такая уж и плохая: друзей в беде не бросает. А это дорогого стоит.
Да и ради ее компании нужно сделать лишь небольшой крюк по спящим коридорам с включенной сигнализацией, мешающей всем ученикам разгуливать по гимназии ночами. Почти всем.
Жорик поднялся, натянул брюки и гимнастерку, ругая себя, что за столько времени так и не принес в гимназию что-то более удобное для внеурочных приключений. Только подпоясываться не стал и пуговицы у ворота не застегнул, ну прям бунтарь. Пошел было к выходу, но опомнился. Виновато покосился на крепко спящего Алекса и залез тому в тумбочку у кровати, вытащил сверток с нижней полки. Им самим сделанный, между прочим. И потом его обязательно положит на место.
Уф, ну до чего его проклятие доводит? Врет и ворует. Зашибись.
Мрачная холодная спальня, продуваемая постоянными сквозняками, казалась бесконечной. Целую вечность Жорик крался по полированному, но все равно ненадежно-скрипучему паркету, приглушая шаги заклинанием: легко разбудить спящих гимназистов, а на шум еще, кто знает, кураторы сбегутся. Хотя ничего такого в том, чтобы встать ночью с кровати, конечно, не было: уборная почти у выхода из комнат, чтобы до нее добраться, нужно пересечь коридорчик со спальнями старшего персонала, и общие покои жильцов комнат.
Но если уж приключаться, то приключаться каждым шагом.
Первой настоящей преградой на пути стала дверь в коридоры – на ней до самого восхода стояли защитные чары, не выпускающие учеников за пределы комнат. Чары простенькие не только для Жорика, но и для любой "четверки" с волшебников или "четверки" из колдунов и ведьмаков. Чары не то чтобы запирали гимназистов в комнатах, просто напоминали о правилах гимназии.
Жорик стоял один в пустых покоях перед выходом, никто за ним наблюдать не мог, но он все равно расправил плечи, демонстративно вытянул руку и щелкнул пальцами. Улыбаясь, наблюдал, как дверь бесшумно распахивается. Перед тем как перешагнуть порог, проверил сверток – на месте ли артефакт для Марины? Все хорошо, значит, преград на пути не будет.
Разгуливать ночью по гимназии, разумеется, строго запрещалось. Нарушишь – и мытьем полов не ограничишься. Кураторы внесут запись в «штрафной» журнал, запретят ночевать в гимназии, вызовут родителей и назначат какую-нибудь дурацкую отработку. Если поймают.
Хорошо хоть порку и карцер отменили. В отличие от большого мира неведичей, в Китеже эта средневековая дичь сохранялась долго. Отец рассказывал, что в его первые годы учебы наконец приняли запрет на телесные наказания. А это начало восьмидесятых, если что. Бр.
Но сейчас основное препятствие: все коридоры были коварно утыканы незаметными глазу сигнализациями. Сложность в их снятии была в том, что обнаружить точки, где активировалось заклинание, было сложно. И сигнализация не сработает для самого нарушителя, но на нее сбегутся кураторы. И все, не отмажешься.
В начале года Жорик чаще оставался в гимназии с ночевкой. И тогда они с Алексом под нытье Сереги о том, что не стоит нарушать правила, искали способ, как преодолеть эту преграду. Зачем? А чтобы не повадно было оковы на детей вешать. Глупости какие: темные спокойно разгуливали по своей гимназии днем, а им – светлым – нельзя. Несправедливо!
Сначала Жорик хотел составить карту препятствий: выпустил бурундука Дейла, но не успел он добежать до коридора и лестницы в центральном строении, как с разных сторон набежали кураторы, сразу трое. Ребята наврали им, что бурундук сбежал, поблагодарили за помощь в поимке, глубоко задумались. Отметили точки, где Дейл успел пройти, и хотели выпустить снова, чтобы найти новую сигнализацию. Но, к счастью, не успели.
Алекс выяснил от старшекурсников, что сигнализации непоследовательно разбросаны по полу и постоянно перемешиваются. Карту не составишь. Зато Жорик придумал запустить Дейла в воздух – он пролевитировал, как космонавт в невесомости, по всему коридору, – и никто из кураторов так и не явился.
Левитировать себя и Алекса с Серегой одновременно оказалось сложно. Одного себя – легко, а вот всех троих… Всю осень они тренировались в пустых коридорах после уроков – прогресса не было. Пока Жорик следил за полетом друзей, сам неминуемо врезался в стену. Или следил за собой, но тогда Алекс или Серега сталкивались с препятствием и падали на пол.
Набив шишек себе и приятелям, Жорик додумался выменять у сестренки Алиски ее старые игрушечные крылья феи и на карманные деньги купил крылья ангелочка в магазине игрушек. Ну, такие, на каркасе из проволоки и с резинками на плечи. Их он и превратил в артефакты, дающие возможность парить над землей тем, кто их наденет. Одни фиолетовые, вторые нежно-розовые – Алекс с Серегой были в «восторге» от расцветки, отчего тайну артефактов хранили даже тщательнее.
И вот фиолетовые крылья феи Алекса лежали в свертке для Марины, а сам Жорик медленно плыл по темному коридору в сторону комнат девочек.
Жорик не очень понимал, как работает его левитация. Что он меняет? Делает вокруг себя плотность воздуха больше, что может плыть в нем, словно в воде? Или меняет для себя силу
