Обманщик Империи 2 - Ник Фабер
Впрочем, мне следовало задуматься об этом раньше. Вся торговля дурманящей дрянью на территории Царства шла через Завет. Так что вполне логично, что Игнатьев работает с ними, раз возит её в таких количествах.
Пока я размышлял над этим, Сурганова явно заинтересовали совсем иные слова китайца.
— Безумному графу нечего делать в Иркутске! — с жаром проговорил он. — Его вотчина — это Санкт-Петербург и европейская часть Империи…
— И всё-таки его сиятельство не может не испытывать беспокойства относительно того, что происходит здесь, — пожал плечами китаец. — Потому, находясь тут, я представляю и его интересы. В конце концов, его сиятельство является другом великого дракона Цинлуна, а значит, его интересы в некоторой степени и наши интересы тоже.
В ответ на эту длинную речь Сурганов лишь с раздражением цокнул языком, после чего повернулся к Игнатьеву.
— Евгений, — начал разговор Давид, — ты попытался меня подставить.
Сурганов лишь вопросительно поднял бровь.
— Подставить, Давид? Как-то это слишком походит на… обвинение, тебе не кажется?
— Это оно и есть, — невозмутимо продолжил Игнатьев. — Так что не строй из себя идиота. Мне прекрасно известно, по чьей наводке полиция наведалась на мой склад…
В ответ на эти слова Сурганов состроил удивлённое лицо.
— Твой склад, Давид?
— Не прикидывайся, — отмахнулся от него Игнатьев. — Мы оба знаем правила игры. И ты их нарушил…
— Ты нарушил их первым, когда полез на мою территорию, — с вызовом бросил Сурганов. — Иркутск — мой город! Я не вмешивался в ваши с Измайловым дела, пока вы не затрагивали мою сферу влияния!
— Я уже предлагал тебе договориться, — со вздохом произнёс граф. — Ты видел моё предложение…
— Да, я видел твоё «предложение», — съязвил тот. — Жалкие пятнадцать процентов…
— Пятнадцать процентов за то, чтобы ты просто не лез ко мне и не мешал работать, — парировал Игнатьев. — Как мне кажется, это более чем достойная компенсация, разве нет?
— Достойная компенсация — это шестьдесят процентов.
В ответ на это Игнатьев едва глаза не закатил.
— Ты сошёл с ума. Никто и никогда не согласится на такие условия. Даже пятнадцать процентов при моих объёмах — это миллионы рублей, Евгений. А ты отказываешься от них…
— Я отказываюсь не от них, Давид, — перебил его Сурганов. — Я отказываюсь от ТВОЕГО предложения! Это очень большая разница. И, раз уж на то пошло, уважаемый Джао вполне может рассмотреть возможность работы напрямую со мной…
О, как. Вот прямо вот так в лоб — и пытаться переманить партнёра? Это уже неуважение.
— Боюсь, что это невозможно, уважаемый Евгений Николаевич, — с выразительным акцентом проговорил Джао. — Дракон никогда не нарушает своего слова, и мы гордимся его крепостью. Но даже если забыть о наших принципах, то, в отличие от вас, граф Игнатьев уже обладает хорошо налаженной сетью для распространения и реализации нашего товара в больших объёмах. Сетью, к которой у вас нет доступа…
— Логистические цепочки хороши тем, что их можно построить заново, — возразил Сурганов. — А Драконы, как я слышал, обладают терпением.
— Обладают, — не стал спорить с ним китаец. — Но помимо этого мы считаем, что потраченное впустую время — непозволительная роскошь. В данном же случае нас полностью устраивает сотрудничество с графом Игнатьевым. И уж точно Завет не испытывает желания связываться с человеком, которому мы не способны доверять.
— Я на вашем месте был бы поосторожнее, Джао, — угрожающе произнёс Сурганов. — Китайское царство близко только на картах. А Иркутск — мой город.
Нет, это бесполезно. У этих переговоров изначально не было никакого шанса на успех. Этот Сурганов-Макаров никогда не согласится с Игнатьевым. Чисто из принципа. Уверен, что он и про шестьдесят процентов сказал, прекрасно понимая, какой именно получит ответ.
Похоже, что пора бы и мне сыграть свою скрипку.
— Прошу прощения, — произнёс я, влезая в разговор. — К чему всё это?
Голова Сурганова тут же повернулась в мою сторону, а вот Джао даже ухом не повёл. Я же, в свою очередь, как можно старательнее пытался не смотреть на сопровождающих китайца. Уже заметил пару взглядов, которые они бросили в мою сторону. И взгляды эти мне совсем не понравились.
Но сейчас важно было сыграть свою роль.
— Давид, твоего будущего зятя не учили, что на подобных встречах следует молчать, пока к нему не обратятся? — на удивление вежливым тоном поинтересовался сидящий напротив меня Сурганов, даже головы в мою сторону не повернув.
Граф, конечно же, тут же открыл рот, дабы что-то сказать, но я не дал ему этого сделать.
— При всём уважении, Евгений Николаевич, но если вы не заметили, я сижу за этим же столом, — как можно более нейтральным, почти равнодушным голосом сказал я. — А значит, могу сказать то, что думаю. В данном случае я считаю, что вы занимаетесь какой-то ерундой.
— Что, прости?
— И так понятно, что вы не пойдёте на сотрудничество с его сиятельством. И ваше предложение про шестьдесят процентов — чушь. Вы знаете, что граф никогда не согласится на него…
— Давид, твой будущий зять неожиданно стал говорить за тебя? — перебил меня Сурганов, повернувшись к Игнатьеву.
Тот, в свою очередь, посмотрел на меня, после чего пожал плечами.
— Ты сам сказал, Евгений. Он мой будущий зять. А значит, практически часть моей семьи. А я не привык затыкать рот своим близким.
Поразительно. Игнатьев настолько мне доверяет?
— Главное, чтобы они ненароком не сказали того, о чём ты потом пожалеешь, — презрительно бросил советник мэра.
— Как пожалела некая Светлана Маркова? — спросил я. — Может быть, спросим у неё?
Голова Сурганова повернулась в мою сторону с такой скоростью, что я почти ожидал услышать щелчок, с которым бы сломалась его шея. Но нет. Вместо этого я уставился на два пылающих от гнева уголька, в которые превратились его глаза.
Ему на вид около пятидесяти. А этой Светлане, если верить материалам дела, — двадцать два. Каковы шансы, что молодая девушка, которую никто и никогда не заподозрит в связях с таким человеком, неожиданно окажется его молодой любовницей?
Или, может быть, кем-то более близким? Более родным?
— Вам известно, что через три недели её будут судить за двойное убийство, — произнёс я. Это был не вопрос. Просто констатация факта. — И против неё есть улики, которые сделают этот процесс игрой в одни ворота…
Сурганов с вызовом поднял подбородок.
— И что? Думаешь, что я не знаю, где ты работаешь? Это ваш план? Прийти сюда и потребовать от меня уступок только потому, что у вас есть этот чёртов пистолет?
Я отрицательно покачал головой и достал из кармана
