Обманщик Империи 2 - Ник Фабер

— Нет. У меня есть кое-что получше. Фотография этого пистолета.

С этими словами я открыл сделанный ранее снимок и продемонстрировал его сидящему напротив меня Сурганову. Тот смотрел на экран моего телефона несколько секунд, после чего…

— Это что? Какая-то шутка.

— Нисколько, — ответил я, убирая телефон. — Это демонстрация. Я могу зайти туда в любое время и сделать так, что никто и никогда не сможет использовать этот пистолет на суде против Светланы. У меня есть такая возможность. Более того, с учётом того, где я работаю, о чём вы прекрасно знаете, мне достаточно потратить на это всего лишь десять минут. Вот настолько это просто.

— И я тут же должен согласиться и расстелить перед Давидом красную дорожку? — не скрывая своей язвительности, поинтересовался Сурганов. — За то, что ты избавишься от этой улики?

— Зачем? — пожал я плечами. — Евгений Николаевич, давайте говорить начистоту. Если бы у вас была возможность сделать это самостоятельно, то вы бы воспользовались ею, не задумываясь. Но, судя по всему, у вас такой возможности нет. В отличие от меня. Ирония ситуации в том, что в случае вашего отказа мне даже ничего делать не придётся. Я просто забуду о том, что эта улика хранится в департаменте, и всё.

Словно желая придать дополнительного веса своим словам, я развёл руки в стороны.

— Так что в данном случае обвинительный приговор будет висеть целиком и полностью на вашей совести. Потому что всё, что от вас требуется — это проявить разумность и рассмотреть возможность соглашения с графом Игнатьевым. Сделаете это и придёте к выгодному сотрудничеству? Прекрасно. Я буду рад оказать вам ответную услугу. Нет? Что же, значит, упущенная возможность будет висеть целиком и полностью на вашей совести, как я и сказал.

Он не согласился. Но и отказываться не стал. Молчание после моей довольно продолжительной речи продлилось почти полминуты, после чего советник мэра тяжело вздохнул и, повернувшись к Игнатьеву, сообщил:

— Мне нужно подумать.

Спустя несколько минут он покинул нас, сославшись на то, что мэр может потеряться в коридорах галереи. При этом сказано это было с таким сарказмом, что стало понятно, сколь невысоко Сурганов оценивает мыслительные способности мэра.

Вот и всё. Встреча просто закончилась с его уходом.

— Жаль, что он не согласился, — вздохнул я, но Игнатьев лишь ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Он задумался над твоими словами, Алексей, — произнёс он. — Этого уже достаточно. С таким упёртым упрямцем, как Сурганов, это уже можно назвать победой. Пойдём. Нам тоже не следует задерживаться…

— Граф, с вашего позволения, я хотел бы пообщаться с вашим будущим зятем.

Прозвучавший за нашими спинами голос с китайским акцентом заставил меня внутренне поёжиться. А вот Игнатьев, не заметивший моих мысленных метаний, оказался удивлён.

— С Алексеем?

— Да, — подошедший к нам Джао чуть склонил голову, после чего посмотрел на меня. — Мне кажется, что нас ждёт крайне интересный разговор…

Глава 13

Услышав это, Игнатьев посмотрел на меня одновременно с удивлением и недоумением в глазах. И, конечно же, Джао заметил этот брошенный в мою сторону взгляд.

— О, уверяю вас, граф, ничего такого, — с улыбкой проговорил китаец. — Вы же знаете, насколько в Китайском Царстве ценят традиции и семью. Вот и мне интересно будет пообщаться с вашим будущим зятем. Ведь, как вы сами недавно сказали нашему собеседнику, совсем скоро он станет частью вашей семьи, а вы не привыкли затыкать рот своим близким. Не так ли?

Честно, если бы я наблюдал за этим разговором откуда-то со стороны и с безопасного расстояния, то я бы поаплодировал этому китайцу. Настолько нагло вывернуть сказанные ранее Игнатьевым слова, да так, чтобы у него теперь не было ни единого шанса от них отказаться… ну что сказать — такое зрелище дорогого стоит.

К сожалению, я сейчас находился именно на своём месте, а потому очень хотел бы, чтобы Игнатьев всё-таки взбрыкнул.

К моему несчастью, поступил он ровно наоборот.

— Конечно, Джао, — с натянутой улыбкой ответил граф. — Я не против.

Сказав это, он повернулся ко мне с таким видом, что мне даже угадывать не нужно было, что именно означает его взгляд. После этого меня ждёт очень обстоятельный разговор с графом о предмете будущей беседы.

— Алексей, найди меня, когда вы закончите.

— Конечно, ваше сиятельство, — пообещал я с уверенностью, которой совсем не ожидал.

Ещё раз кивнув мне, Игнатьев попрощался с Джао, после чего оставил меня наедине с китайцами.

— Проводите меня, Алексей Романович? — спросил Джао, указав рукой в сторону одного из залов галереи.

— С удовольствием, — не моргнув и глазом, соврал я, и мы с ним направились в сторону широкого коридора.

— Как вам Иркутск, Алексей Романович? — как ни в чём не бывало поинтересовался китаец, идя рядом со мной.

Понятно, что всё это фарс. Он не позвал бы меня для личного разговора просто так. Тут даже к гадалке ходить не нужно. Тогда для чего? Что за этим кроется? Проверка на вшивость? Хочет подловить меня?

А что, если он и так все знает? Что, если ему известно, что за лицом Измайлова скрывается совсем другой человек?

— Хороший город, — выбрал я максимально осторожный и безопасный ответ.

— Но не такой хороший, как Владивосток, должно быть, — улыбнулся Джао. — Уверен, вы тоскуете по дому. Может быть, по семье?

— Империя считает, что здесь я принесу больше пользы, — произнёс я, и Джао изобразил тяжкий вздох.

— Ах, тяготы долга служения. Как же я понимаю вас, Алексей Романович. Всегда тяжело служить своему господину вдали от родного дома. Но таков ведь наш с вами долг, не правда ли?

На это я выдавил максимально дружелюбную улыбку и кивнул.

— Без сомнения.

Мы вошли в просторный зал, увешанный полотнами разных размеров. Увидев, что здесь довольно много людей, я мысленно выдохнул с облегчением. Всё-таки не думаю, что они станут предпринимать что-то прямо тут, на глазах такого количества свидетелей.

Правда, мерзкий голос откуда-то с самых задворок сознания тут же напомнил, что на рынке им это нисколько не помешало.

— Скажите, Алексей, вам нравится живопись? — полюбопытствовал китаец, когда мы подошли к одному из висящих на стене полотен. — Как вам эта работа?

Я посмотрел на картину. На первый взгляд — ничего особенного. Классическое полотно среднего размера, написанное маслом. Несмотря на то что Луи всегда рекомендовал мне работать именно с артефактами, искусство он также не обходил стороной. Да, красть его на продажу — не самая хорошая затея: сложно найти покупателя. Надёжного покупателя, я имею в виду. Но