Обманщик Империи 2 - Ник Фабер
Конечно же, после этих слов чаще всего Игнатьев представлял гостям меня. И тогда уже мне приходилось выслушивать оды в сторону моего отца и его деловой хватки и прочие восхваления, на которые я утвердительно кивал и благодарил, стараясь обходиться без лишних слов, дабы не ляпнуть что-то не то.
Естественно, что подобное поведение не укрылось от Игнатьева.
— А ты сегодня немногословен, Алексей.
— Не вижу смысла что-то говорить, — пожал я плечами. — Я этих людей не знаю, да и давайте будем честны: думаю, и вы заметили, что в первую очередь их интересуете именно вы, ваше сиятельство.
Стоило мне это сказать, как на лице графа появилась хитрая ухмылка.
— Конечно же! Молодец, что понял.
— О, не перехваливайте меня, ваше сиятельство. Это было не так уж и сложно.
— Сложно или нет, а понимание истинного предмета интереса твоего собеседника всегда важно. Сейчас ты для них, уж прости, если мои слова прозвучат грубо, лишь придаток к своему отцу и моей дочери. Не пойми меня превратно, но мы с тобой оба это знаем. Как и желание барона Измайлова расширить своё влияние за пределы Владивостока. Лазаревы сильно попортили всем жизнь, когда полезли на Дальний Восток.
Услышав прозвучавшую из уст графа знакомую фамилию, я повернулся к нему.
— Лазаревы?
— Графский род из столицы, — поморщился Игнатьев. — Говорят, что Павел Лазарев несколько лет назад едва не отдал богу душу в каком-то инциденте, но, если это так, то, к несчастью, обошлось. Именно он купил у Немировых часть портов, через которые работал твой отец.
Значит, найденная Жанной информация всё-таки была верной. То есть выходит, что всё, что сейчас происходит, началось из-за каких-то столичных аристократов, позарившихся на лишнюю прибыль?
— Ваше сиятельство, не сочтите вопрос глупым, но разве не лучше ли было договориться с ними, если их вмешательство оказалось столь… неудобным для вас?
— Неудобным, — повторил вслед за мной граф. — Неудобство, Алексей, это меньшее, что может принести сотрудничество с Павлом Лазаревым. Поверь мне. Я лучше отрежу себе руку, чем пожму её Лазареву. Даже его приглашение не принял.
— Приглашение?
— Да, — презрительно фыркнул Игнатьев, рассматривая висящую на стене картину. — Следующим летом его дочь выходит замуж за какого-то мелкого графа. К слову, если тебе поступит аналогичное, я бы тоже рекомендовал отказаться.
— Благодарю за совет, — многозначительно кивнул я, будто хорошо понимал, что он имеет в виду. — Я к нему прислушаюсь.
— Услышать бы такое понимание из уст Елизаветы, — не скрывая своего огорчения, вздохнул Игнатьев, обводя взглядом висящие вокруг нас картины. — Она ведь правда очень умная девушка, Алексей. У неё есть диплом по искусствоведению. Она прекрасно разбирается в живописи. Но вот её характер… в последнее время мне всё больше и больше кажется, что она порой совершает некоторые свои поступки исключительно мне назло… Ладно, не будем о грустном. Встреча скоро начнётся. Нужно лишь дождаться третьего участника.
Так, а вот это что-то новое. Разговор настолько резко сменил тему, что я на миг растерялся.
— Третьего?
— Да, Алексей. Моего партнёра с китайской стороны нашего бизнеса. Думаю, что его участие послужит дополнительным аргументом в пользу того, чтобы Макаров принял разумное решение… О, кстати, вот и он.
Граф повернул голову куда-то в сторону и радушно улыбнулся. Я, естественно, посмотрел туда же…
…и едва удержал себя от того, чтобы в тот же момент не сорваться с места.
В нашу сторону шёл невысокий и худой азиат с тёмными как смоль волосами и тонкими усиками в сопровождении мужчины и женщины. Одетый в ярко-зелёное одеяние с длинными рукавами и золотым рисунком, он держал руки за спиной. Подойдя ближе, азиат чуть склонил голову и улыбнулся Игнатьеву.
— Приветствую, граф Игнатьев, — высоким голосом поприветствовал он мужчину. — Рад видеть вас в здравии.
— Взаимно, Джао, — кивнул ему Давид, после чего повернулся в мою сторону с явным намерением представить и меня. — Джао, познакомься: Алексей Романович Измайлов. Мой помощник и будущий зять.
— Очень приятно, Алексей Романович. Граф много о вас рассказывал, и я рад наконец познакомиться с вами, — с сильным акцентом проговорил китаец и с улыбкой поклонился уже в мою сторону. — Надеюсь, что сегодняшняя встреча пройдёт… плодотворно.
Несмотря на желание сбежать отсюда к чёртовой матери, я каким-то чудом остался на месте и даже смог сохранить невозмутимое выражение лица.
Но больше всего я старался не пялиться на сопровождающих этого китайца мужчину и женщину. Тех самых, что следили за мной на вокзале и рынке…
Глава 12
Что здесь происходит?
Этот вопрос бился в моей голове подобно мячику для настольного тенниса, отскакивая от стенок черепа и скача туда-сюда. А я в это время шёл позади Игнатьева по коридору и всеми силами старался не пялиться на идущего перед нами китайца.
Это были те двое! Однозначно! Я их запомнил ещё на вокзале, а мужчину потом ещё и на рынке видел. Именно он, вроде бы, стрелял в меня…
А вот теперь — внимание — главный вопрос. А в меня ли он вообще стрелял?
Отличный вопрос, правда? Ответа только нет.
Особенно забавным в данной ситуации для меня оказалось присутствие Григория. Слуга вернулся к графу как раз в тот момент, когда мы покидали залы галереи, и сейчас, как это ни странно, я впервые был рад тому, что этот седовласый амбал находится тут. По крайней мере потому, что он подчиняется Игнатьеву, а Игнатьев по-прежнему уверен в том, что я Измайлов…
А что, если нет?
Безумная мысль загорелась в моей голове подобно фейерверку. Вдруг он в курсе, что я не Измайлов, и просто притворяется? Что, если все это знают, просто притворяются и… так. Стоп. Нет, бред какой-то. Это уже сюр.
— Прошу сюда, ваше сиятельство, — сообщил ведущий нас сотрудник галереи и указал на закрытые двери.
— Благодарю. Убедитесь, что нас никто не будет беспокоить, — попросил граф, и молодой человек быстро поклонился.
— Разумеется, ваше сиятельство. Господин Сурганов подойдёт через несколько минут. Он просил передать его глубочайшие извинения за опоздание.
— Ничего страшного, — невозмутимо ответил Игнатьев и указал мне на двери. — Пойдём, Алексей.
— Что за Сурганов? — тихо спросил я, когда мы зашли в просторный зал, украшенный картинами. В центре стоял широкий круглый стол с уже приставленными
