Ошибочка вышла - Ника Дмитриевна Ракитина

А ввечеру во дворе на лавочке с пивом заседает. И свояк его, Семка-бездельник, с ним. Но не бузят что-то давно уже, а раньше, бывало, и орали, и до мордобоя доходило. А теперь вот все тишком.

В общем, рассудив, что Мишаня не скоро еще продерет глаза после своего «заседания», Андрей все же рискнул отлучиться к Костику Максимову, своими глазами глянуть на «юное дарование», что послужило наводчиком на квартиру Ланской. Родитель его, плотник Никифор, чьими руками половина дверей-окон да крылечек в районе была установлена, имел ларек в Болотном закоулке, где и табуретку можно было прикупить, и на дом мастера вызвать для починки или установки чего нового, вроде лавочки в палисаднике. Жила семья Максимовых там же, рядом. Туда Звягинцев и направился.

В ларьке никого не оказалось, но слышно было, что в пристройке работает кто-то пилой.

— Есть кто?! — крикнул Андрей.

— Приду сейчас! — басовито отозвался хозяин.

Долго ждать себя отец Костика не заставил. В отличие от рыхлого толстяка Баранко, был он крепок и мускулист, сразу видно: мастеровой человек.

— Что заказывать будем: беседку, столик на веранду, креслица складные? — деловито поинтересовался он, мгновенно оценив и статус клиента, и его платежеспособность.

Звягинцев усмехнулся и коротко, но четко в который уже раз пересказал историю взлома квартиры Ланской. По мере того, как он говорил (а здесь он ни фотографий, ни рабочего набора демонстрировать не стал), Максимов-старший хмурился все сильнее, а под конец стал засучивать рукава, явно собираясь кого-то бить. Впрочем, Андрей был уверен, что не его.

— Ну все, допрыгался, дрянь мелкая. Давно розог заслуживал за все его проделки, я, дурак, все надеялся, одумается. Совкается без дела, учиться не желает, деньги стреляет… Во все нос сует! — перечислял он сыновьи грехи. — А теперь уже и вовсе в уголовку влез! Вы, господин сыщик, не думайте, окорочу я его так, что неделю у меня сесть не сможет! И поклон вам низкий, что сразу гаденыша этого в околоток не сдали.

— Да жалко вроде как, малой еще, — пожал плечами Андрей. — Чего ж жизнь пацаненку калечить? Вы бы его к делу приставили, что ли.

— Да его приставишь! — горько вздохнул Никифор. — Руки у него не к нашему плотницкому делу прикручены. Зато вот замок починить, а то и вскрыть — это пожалуйста. На слесаря вроде как учится в реальном. Да только что той учебы, когда его в ней и не застанешь? Хотел я его к старому Пантелеймону пристроить, он, если что, всегда по-свойски все объяснить умел, прутом по заднице. Да только тот не взялся, сказал, сил у него уже нет, чтобы с мелкими шустряками сладить.

— Замки, говорите… — задумчиво протянул Звягинцев. — А знаете, погодите вы его пороть. Заслужил, конечно, но пусть лучше отработает. На меня. Приставлю я его к делу, не отвертится.

— Ай! Да он вам не дело сделает, а сказок нарассказывает. Он не к делу годен, а только врать по поводу и без. Лядащий.

— Мне не соврет, почую, — развеселился Андрей. — И к делу так пристрою, что убегается вконец, не до шалостей будет.

— Ну, попытайтесь. Ежели искать его станете, под Купеческим мостом смотрите, там он ошивается обычно с такими же балбесами, — направил Максимов сыщика. — А если для разнообразия на учебу пошел, так в третьем реальном, что на Старом холме.

Не пришлось сыщику на Старый холм подниматься: мальчишки впрямь кучковались под Купеческим мостом, да как раз драка меж двумя из них назревала, так что и остальные пришлого не заметили — увлеклись. Костика Звягинцев сразу опознал. Хоть и был пацан мелким, но в отца пошел лицом. Да и стати со временем мог добрать, какие его годы. Так что Андрей, ступая неслышно, обошел ватагу по дуге да и сцапал Максимова-младшего за локоть, оттащил в сторонку.

— Тебе чего, дядя?! — взвился тот.

— Да вот думаю, сдать тебя в околоток за взлом квартиры Елизаветы Львовны Ланской или отработаешь?

Мальчишка побледнел, застыл на миг, а потом дернулся, стараясь вырваться, но Звягинцев держал крепко.

— Это не я! — открестился мелкий.

— Ага, не ты, — хмыкнул сыщик. — Это какой-то другой Костик Максимов из Болотного закоулка. Наверное, вас там, Костиков Максимовых, человек сто живет в тех трех домах да флигеле. Только вот что учти, парень: подельников твоих гимназических родители отмажут, а тебя отец сам сдаст, достал ты его. Еще и выпорет для острастки. И тебя на рудники отправят, потому что доказательства твоей вины есть неопровержимые. Да и что те гимназисты? На провокацию поддались мальчики из хороших семей. А на квартиру навел ты, окно вскрыл ты, так что за коренного пойдешь, по полному сроку.

Губа у мальчишки задрожала, глаза слезами наполнились, но брови сдвинулись хмуро — не собирался он сдаваться. Так что Андрей постарался дожать.

— А еще не учел ты того, дружок, что никуда Ланская не уезжала, похитили ее и в плену держат. И задумается околоточный: уж не соучастник ли ты того похищения. Без хозяйки-то в квартиру лезть сподручней.

Вот тут Костика проняло — слезы из глаз брызнули вместе с судорожным вздохом.

— Я не похищал! Я не знал вообще!

— Верю, — усмехнулся Андрей. — А потому имею к тебе деловое предложение: ты мне поможешь Ланскую найти, а в околотке никогда не узнают про вашу самодеятельность. Я тебе еще и приплачу маленько, если стараться будешь.

— А где искать-то? — шмыгнул носом мальчишка.

— В подвалах старых домов из красного кирпича. Примерно от вершины Нового холма до Литейной набережной и от Страстной до Пятихатного переулка. Вот в этих пределах. Мне всюду не влезть, не пустят, а вам, мелким, закон не писан, везде просочитесь. Только осторожнее, беду на себя не накликай. Сможешь?

— А ребят взять можно?

— Нужно! — постановил Звягинцев. — Как что узнаешь, ко мне приходи, на Каменистую 8. Если меня не будет, записку оставь, чай, грамотный, — мальчишка закивал. — Я тогда потом сам тебя найду. Но смотри. Если соврешь в чем, я узнаю. Магия у меня такая — ложь чувствовать. Все, действуй.

Глаза у пацана загорелись, к дружкам своим рванул с энтузиазмом. Ну, все, можно считать, нашли мелкие себе приключение. Хоть с пользой.

Андрей глянул на наручный хронометр: дело близилось к полудню, пора было ловить Михаила. Отчего бы не почитать газетку на лавочке возле его дома? Никогда Звягинцев не любил эти новомодные чтения прессы в хрустальных шарах, это казалось ему смешным и нелепым, да и глаза болели от петита. Другое дело — газета. Выйдешь к ларьку, глянешь на новинки,