Поцелуй смерти - Александра Шервинская

Сообразив, что последний вопрос был риторическим и ответа не требовал, я решил, что действительно пора возвращаться к привычной форме, пока сюда нечаянно не забрёл какой-нибудь случайный поздний посетитель или неуловимый сторож.

Позволив тьме окутать меня мягким коконом, я стряхнул иллюзию и сразу почему-то почувствовал себя неприятно маленьким и уязвимым. Ни тебе хвоста, ни когтей, ни рогов… не некромант, а недоразумение какое-то, честное слово!

Но так как сидеть в уютном мраке бесконечно было нельзя, я сладко потянулся и втянул тьму в себя. Мимоходом подумал, что до того, как покинуть гостеприимный погост, нужно будет выпустить её, пусть погуляет, а то засиделась совсем, бедняжка. Тьма радостно забурлила внутри и чуть ли не хвостом забила в предвкушении прогулки.

– Ну что? Тебе удалось что-нибудь узнать?

Годунова при моём приближении встала с коробок, на которых сидела всё это время, и внимательно на меня посмотрела.

– Конечно, – я кивнул и безразлично пожал плечами, – ты же сама слышала, что я задал именно те вопросы, которые ты мне озвучила.

– И? Что сказала Аглая?

– А что, вопросов типа «как там моя дорогая подружка?» или чего-то в этом духе не будет?

– Антон, к чему эти упражнения в остроумии? – видимо, Годуновой не очень легко далось время, пока я разговаривал с покойной главой вологодского ковена: она осунулась, побледнела, под глазами залегли тени. А ведь прошло всего-то с полчаса, и это включая время на подготовку. Ну не моя же креативная внешность, в самом-то деле, выбила её из колеи. Если бы Софья была столь впечатлительной особой, она никогда не смогла бы подмять под себя не самый малочисленный ковен. Тут нужны железные нервы и абсолютное отсутствие способности к сопереживанию. Чувствительные ведьмы – если вдруг такие каким-то чудом находятся – не то что не добираются до вершин власти, они в принципе редко когда выживают, не те там условия.

– Ты права, – не стал спорить я, – так вот… Насчёт преемницы Аглая сказала следующее: она планировала на своё место некую Антонину, – тут на лицо Годуновой набежала едва заметная тень, – и, несмотря на чьи-то там козни, решила ничего не менять. Тем более что об этом её намерении, насколько я понял, все важные фигуры в ковене в курсе.

– До меня доходили слухи, что Антонина чуть ли не заговор против Аглаи готовила, – Софья взяла себя в руки и говорила спокойно, взвешенно, – подробностей я не знаю, конечно, но Аглая жаловалась на то, что ближайшая помощница хотела её свергнуть.

– Ты забываешь, дорогая, что для того, кто ушёл за Кромку, не остаётся секретов, – мягко, но с легко читаемым намёком проговорил я, – там Аглая узнала правду и поняла, что Антонину просто пытались подставить. Но это внутреннее дело вологодского ковена, не так ли?

– Совершенно верно, – недовольно поморщилась Софья, – но мы с Антониной не слишком хорошо ладим, значит, и былого сотрудничества между ковенами не будет.

– Ой, я тебя умоляю, – засмеялся я, – какое сотрудничество? Все знают, что объединить ведьм может только общий враг, да и то ненадолго и не всех. У вас он есть? Нет? Тогда о чём ты говоришь? Я не лезу в ваши дела, но ты уж совсем-то за наивного дурака меня не держи.

– Хорошо, что с книгой?

– Место, где спрятана книга, было известно двоим: Аглае и Антонине. Теперь уже только Антонине, которая книгу и заберёт, как только займёт место главы. Предупреждая твой вопрос: мне Аглая это место не назвала.

– А ты, естественно, не спросил, – недовольно фыркнула Годунова.

– Позволь, я процитирую твои слова и поправь меня, если я в чём-то ошибся, – я говорил сухо, и Софья поняла, что слегка перестаралась, – по поводу книги ты сказала: «Мне она не нужна, как ты понимаешь, у меня своя есть, так что кроме новой главы вологодского ковена она всем без надобности». У меня хорошая память, так что вряд ли я что-то перепутал. А теперь скажи мне, где здесь хотя бы намёк на то, что я должен быть настойчив в получении информации о книге?

– Извини, Антон, я просто устала, – помолчав, ответила Софья, – вот и сорвалась. Ещё раз извини, конечно, ты не обязан был ничего узнавать сверх оговоренного.

– Я тоже так считаю, – кивнул я, – ну а ответ на последний, третий вопрос, полагаю, лучше не озвучивать, не так ли?

– Почему? – Софья выглядела действительно удивлённой, хотя все ведьмы – прекрасные актрисы, это у них в организмах опция по умолчанию, как говорится.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я сказал это вслух? – я понимал, что Годунова, скорее всего, к смерти Аглаи имеет достаточно опосредованное отношение, но имеет же. Да и жалеть её у меня не было ни малейшего желания. Тем более не я начал, Софья первой попыталась меня убить, так что я свободен от любых обязательств. Я в своём праве.

– Конечно, или ты опасаешься, что кто-то нас услышит?

– Да мне-то что, – я пожал плечами и застегнул куртку: азарт схлынул и стало прохладно. – Аглая сказала, что её убила ты, Софья Арнольдовна.

– Что?!

Я смотрел на потрясённую Годунову и смело мог сказать, что теперь я видел в этой жизни всё: ведьма, которая не знает, что сказать, – это зрелище, которое относится к разряду уникальных.

– Ты пришла к ней обсудить какие-то там совместные проекты, что уже само по себе смешно, ну да это ваши дела, мне они неинтересны. А когда Аглая отвернулась, ударила её кинжалом, на лезвие которого был нанесён яд, блокирующий ведьминскую силу. Согласись, такое я не смог бы придумать, даже если бы захотел. Но я передаю тебе ровно то, что сказала мне Романова. Могу призвать в свидетели свою Госпожу, но не уверен, что тебе хочется встретиться с ней раньше срока.

«Делать мне больше нечего кроме как свидетелем выступать, – возмутились в моей голове, – ты совсем страх потерял, Антоний!»

«Всё для выполнения твоей просьбы, – не смутился я, – у меня есть хитрый многоступенчатый план по избавлению тебя от ведьм, и то, что я говорю, оно, как бы так сказать… не всегда полностью соответствует истине. Вот. При этом я не лгу, я просто не говорю всей правды».

– Я её не убивала! Меня и в Вологде-то тогда не было! Это кто угодно может подтвердить!

– Да мне-то что? – я постарался, чтобы моё равнодушие выглядело как можно более естественным. – Хоть все друг друга перебейте. И не сверкай на меня глазами, Софья, можно подумать, ты не знаешь, как к