Ошибочка вышла - Ника Дмитриевна Ракитина

— Козлик, глянь, эт че такое? — прогудел смутно знакомый голос.

Марина вскинулась. Козлик? Прозвище, конечно, не самое оригинальное, но так дружки называли Казимира Баранко.

— Че, нашел что-то?

И вот тут девушку затошнило. Это он и был, Казик, человек из-за которого год назад она столько слез пролила в подушку. На душе стало мерзко-мерзко. А еще страшно. Что с ней сделают эти парни, если найдут, даже думать не хотелось. Никак нельзя было ей попадаться!

— Мне тоже покажь.

Этот голос Марина не узнала. Да и не удивительно: всех однокашников Казика она и не видела. Пару раз поговорить пришлось лишь с Василием Бурским. Точно! Первый — это он, Вася.

— Да ну! Туфта какая-то, — презрительно бросил Казик. — На барахолке — пучок за пятачок. Бокалы вон красивые. Не старье, но рублей пятьдесят за них дадут. Есть у меня знакомец.

— А переть как? — недовольно проворчал третий. — Побьем же.

— Факт, — авторитетно согласился Баранко. — Пошли лучше золотишко поищем, мож, и брюлики у бабки есть. Не хухры-мухры, аж целая Ланская! Белая кость!

Парни заржали, а Марина поняла, что сейчас они войдут в кабинет. Ну, может, не сразу, сперва спальню поворошить захотят. Если повезет — расползутся по разным комнатам. Только ей и с одним из этих лбов не справиться, особенно, когда подмога из еще двоих рядом. Можно было бы цветком каким запустить — хоть и жалко их, но себя жальче. Вот только небольшой горшочек, в котором жило растение со смешным названием шинджурская кукла, как назло был на другом конце подоконника. Незаметно не дотянуться. А кинуть ведерную бадью с гибискусом ей точно не под силу.

Чьи-то шаги приближались, один из парней подходил к кабинету. Марина вспомнила, что, когда вошла, оставила дверь нараспашку. Может уйдет? Увидит, что искать здесь негде. Стол разве что. Ну так пусть в столе ищет, он далеко, в центре комнаты.

Вот только из-за того, что шторы были задернуты, свет в комнату не проникал совсем. Так что парень, сунувшийся в кабинет, не мог видеть огромный вазон с монстерой, стоявший левее прохода. А растение было знатное: листья едва ли не по метру, в высоту почти до потолка. Видимо, один такой лист и прошелся то ли по лицу, то ли по руке негодяя.

Как он заорал! Похоже, шарахнулся, наткнулся на какой-то еще горшок. Раздался грохот.

— Что такое?! — примчались двое других.

Ответить тот не успел. Грохот раздался снова, на этот раз на кухне, а потом квартиру огласил низкий утробный рык, причем, прозвучал он где-то совсем рядом. От ужаса у Марины волосы встали дыбом. Так рычать может только очень большой зверь. Откуда он тут мог взяться?!

Кто-то опять заорал — девушка подумала, что, похоже, Казик — и топот трех пар ног возвестил, что воры кинулись к открытому кухонному окну. Стало жаль георгины, которые эти сволочи наверняка потопчут. Снова что-то упало и разбилось. Наступила тишина, только где-то в отдалении, во дворе, был слышен топот убегающих парней.

А потом вдруг девушка услышала крик:

— А ну стоять!

— Андрей? — неверяще прошептала она.

— Мяу! — совершенно спокойно подтвердили где-то рядом.

— Герочка?!

Марина спрыгнула с подоконника, небрежно откинув штору. Она больше не боялась, ведь Герострат и Звягинцев были рядом. Пробежала, обогнув стол, к выключателю, зажгла свет. Сансеверия валялась на полу, несколько листов подломились, корни раскинулись в рассыпанной земле. Горшок раскололся при падении.

— Сволочи! — констатировала девушка.

— Мя, — согласился кот.

— А Андрей что, за ними побежал? — спросила зверя.

— Мур-ру-ру, — согласился тот.

— Так догнать надо! И так же известно, кто это был!

— Мяуа? — удивился Герострат, но послушно потрусил за Мариной к входной двери.

Она выскочила во двор и закричала во всю силу голоса:

— Андрей Ильич!

Ответа, конечно, не было, но почти сразу со стороны прохода на Генерала Карайского послышались торопливые шаги.

— Марина?! — изумленно произнес сыщик, выходя из-за поворота. — Вы что здесь делаете в такое время?!

Он почти бегом приблизился к девушке, схватил за плечи, вглядываясь в лицо, пытаясь понять, не пострадала ли она. От этого вдруг навалился весь ужас последнего получаса, и Марина разрыдалась, уткнувшись лицом в плечо Звягинцева.

— Что? Что? — повторял он, неловко похлопывая ее по спине. — Объясните же! Марина!

— И-и-испугалась, — с трудом протолкнула она единственное слово через всхлипы.

— И только?

Девушка кивнула, а точнее, боднула его в плечо.

— Они точно вас не тронули?

Она мотнула головой, так и не подняв ее.

— Вот что, пойдемте-ка в самоходку, там у меня вода в бутылке должна быть. Выпьете, успокоитесь и все мне расскажете.

— Нет, надо в дом… убрать, — Марина нашла в себе силы отстраниться. — Разгромили все.

— Так у вас ключи есть?!

— Я там была, внутри, когда…

— Зачем?! — изумился Андрей.

— Цветы же. Я поливаю.

— Ах, вот оно что! — на миг он прикрыл глаза, словно заставляя себя не думать, что могло случиться с беззащитной девушкой. Выдохнул сквозь зубы и заговорил вполне спокойно: — Но мы все же туда не пойдем. Надо околоточного звать. Так что заприте квартиру и поедем.

— А без него никак? — Марина поморщилась.

— Так сам Сторинов и не придет, в такое время разве что дежурный какой явится. Показания снимут, будут искать этих воришек.

— А что их искать, я их знаю.

— Даже так?! Ладно, сначала расскажите все мне. В машине. В тепле. А то вы вон босиком выскочили, без плаща и, наверное, окоченели уже.

— Ой, — сказала Марина и почувствовала, что краснеет.

Из-за всего: из-за того, что опять такой растрепой перед Андреем показалась, из-за того, что трусиха, а пуще всего, потому что он все еще приобнимал ее за плечи, успокаивая.

Спустя всего лишь десять минут Марина уже рассказывала Звягинцеву о событиях этого вечера. Герострат тоже изъявил желание послушать: просочился в машину, устроился у девушки на коленях. В теплом нутре самоходки, под басовитое мурчание кота страхи отступили и захотелось спать. Вторую бессонную ночь пережить было сложнее.

— Значит, говорите, они не искали конкретный клад, просто что подороже продать можно… — Звягинцев потер подбородок.

Выглядел Андрей уставшим, из-за легкой небритости щеки снова казались впалыми, и Марина подумала, что он, может быть, и не одну ночь уже не спит. Это она ему только вчера на голову свалилась, а у него же и других дел, наверное, хватает. Снова стало неловко.

— Думаете, это не они?

— Что — не они? —