Ошибочка вышла - Ника Дмитриевна Ракитина
Странно тепло Звягинцеву было при мысли о глупой девчонке. А ведь справилась! Вела себя грамотно, четко, в истерику не впадала, от малолетних дурней спряталась так, что те ее не сыскали. Надо бы расспросить малышку, какой дар развивать собирается, к чему у нее склонность. Ведь искрит вся, светится. Да и учиться любит, над собой работает. Сильная волшебница выйдет со временем.
Раздумывая так, широко шагал Андрей дворами до искомого дома и зашел туда с задов, где был черный ход для слуг и пожарная лестница из железа, ведущая от балкона к балкону, как в солнечной Кастании принято. Посчитав номера квартир, однако же вышел он сквозь арку и в дом ступил через парадный ход, чтобы выглядеть солидным, а не каким-нибудь попрошайкой с улицы.
Мельком увидав Андреевы корочки, дворник ломаться не стал и парадное для него отпер. Принял гривенник, стоял склонившись, и лишь когда двери хлопнули, воротился в свою каморку.
Лестница была чистая, выложенная плиткой с хитрым узором, перила начищены, на подоконниках цветы. И коврик у входной двери, чтобы посетителям ноги вытирать.
У солидной дубовой двери на втором этаже Андрей позвонил в новомодный электрический звонок. Створка отворилась сразу. Похоже, старший Баранко готовился уже выходить и доставал из стойки черный зонтик. Отчего-то вспомнился Звягинцеву вчерашний напуганный гражданин в подворотне дома Ланской. Впрочем, был тот субтилен да низковат, не то что старший Баранко — этот и в плечах пошире, и ростом повыше будет.
А еще лишнего веса в нем пара пудов. Лицо одутловатое, глаза за толстыми стеклами очков в роговой оправе кажутся большими, но отекшими, с припухшими веками. Явно не все в порядке со здоровьем у человека. Отсюда и отсутствие дружелюбия к незваному гостю.
— Господин Баранко? — Андрей слегка склонил голову в вежливом приветствии.
— Я-то да, а ты кто такой? — скривился отец Казика.
Андрей сунул ему под нос корочки и сделал полшага вперед, тесня мужчину обратно в квартиру.
— Пройдемте внутрь. Негоже говорить на лестнице.
— Зачем это? — нахмурился тот.
Баранко явно не желал пускать гостя дальше прихожей.
— Сергей, кто там? — донеслось откуда-то из глубины комнат.
— Это ко мне, Танечка! — отозвался хозяин дома. — Не беспокойся.
Он присел под пальто и плащами на полку вешалки, недовольно воззрился на Звягинцева и спросил:
— Что там у вас? И можно побыстрее? Я опаздываю.
— Боюсь, у меня для вас плохие новости, Сергей… — Андрей приподнял бровь, намекая, что нелишне было бы представиться полностью.
— Марекович, — нехотя выцедил отчество Баранко. — Марек отец мой был. Так и помер с этим дурацким именем.
— А я и не к нему, — усмехнулся сыщик.
От толстяка пахло потом и волнением. Ой, что-то совесть у Баранко неспокойна. Почему? Или впрямь боится на работу опоздать?
— Так вы по какому делу-то?
— Все же пройдемте в ваш кабинет, — надавил Звягинцев.
— Ну хорошо, разувайтесь, — поморщился Сергей Марекович.
Нагнулся, нехотя снимая уличную обувь, Андрею тоже тапочки подвинул.
По темной широченной прихожей дошли они в захламленную комнату, гордо именованную кабинетом. Массивный стол резного дерева, покрытый зеленым сукном, стоял почти вплотную к затянутому тонкой тюлевой занавеской окну, на котором сохла одинокая герань и стопкой лежали свернутые, с загнутыми уголками, пахнущие пылью бумаги. Бумаги и книги были тут везде, хозяин их обходил, переступал, а если сдвигал, то совсем понемногу, словно боялся, что, лишившись своего законного места, бездушные фолианты и разрозненные листы спрячутся так, что больше их не найдешь.
Если бы не природная ловкость Андрея, сам бы он точно своротил половину. Сергей Марекович бебехи со стула со спинкой-лирой небрежным жестом сбросил, предложил гостю присесть. Звягинцев с удивлением заметил среди рассыпавшейся по полу мелочи ручной эспандер и тоненькую брошюрку о здоровом питании. Впрочем, и то, и другое выглядело пыльным и давно не востребованным. Хозяин кабинета опустился в потертое плюшевое кресло за столом, подтянув брюки на коленях.
— Я вас слушаю, — кивнул Звягинцеву.
— Я по поводу вашего сына.
— А что с ним? С чего им полиция интересуется? — нахмурился Баранко.
— Пока не интересуется, — спокойно ответил сыщик. — От вас зависит, заинтересуется или нет.
— Да с чего бы?! — взвился Сергей Марекович. — Мы люди честные, богобоязненные, верно служим матушке нашей государыне и земству… Я помощником прокурора, Татьяна Даниловна в архивах. А сын нынче в обучении, в гимназии. В университете на юриста учиться собирается. По моим стопам пойдет.
— На юриста, значит? — покачал головой Андрей.
— Да что такое?! Натворил он чего, что ли? — от напряжения отец великовозрастного хулигана даже из кресла приподнялся.
— Натворил, — Звягинцев достал пачку фотографий из конверта и разложил перед мужчиной.
Сергей Марекович, щурясь даже сквозь толстые свои стекла, изучал разор, произведенный накануне вечером в квартире Ланской. Нахмурился.
— Ну и что? При чем тут Казик-то?
— Он вечером гулял до темноты?
— Ну, — насупился мужчина. — Дело молодое. Не все ж над книжками чахнуть. Вроде девушка у него…
— Или бабушка, — хмыкнул Андрей.
— Что за намеки?! — лицо Баранко налилось нехорошей свекольной краснотой, пальцы на подлокотниках кресла аж побелели от напряжения. — Извольте объясниться, или вон отсюда!
— Отчего же не объясниться, Сергей Марекович. Я за тем к вам и пришел. А дело в том, что вчера Казимир Баранко со товарищи вломились в квартиру госпожи Ланской Елизаветы Львовны по адресу улица Генерала Карайского, дом двенадцать, квартира четырнадцать, и в поисках дорогих вещей, годных на продажу скупщикам краденного, учинили форменное безобразие, разорив кухню, гостиную и спальню. Кабинет разве что не успели — испугались чего-то. Этому их взлому доказательство есть: отпечатки и свидетель, видевший молодых людей в оном месте и в оное время.
— Ошибается ваш свидетель… — стукнул кулаком по столу близкий к апоплексии Баранко-отец. — Или врет. Казик мальчик яркий, девушкам нравится. Не раз уже его обвиняли то в домогательстве, то в прочих каких грехах. Наветы все! Да и в квартире, — он пальцем постучал по фотографиям, — его нет. Разор есть, а людей не видно.
Он встал во весь рост, нависнув над Андреем:
— Вам что, жалованья мало? Денег пришли с нас стрясти?!
Андрей тоже поднялся, готовый к любому развитию событий. Например, к тому, что Сергей Марекович отвесит ему пощечину или даже оплеуху, как прислуге какой. Разозлился. Взыграло в Звягинцеве дворянское достоинство.
— Деньги ваши мне без надобности, — бросил презрительно. — Для вас и вашего сына радею. Только, видно, зря
