Музейное чудовище, или Я - не ведьма! - Полина Миронова

Я закрыла глаза. Как осмыслить этот бред? Ненужная магия, интриги! Зачем они мне? Можно я просто открою сейчас глаза, и вся эта ерунда исчезнет?

— Я не хочу этого, — выдохнула я. — Не хочу быть ведьмой. Не хочу инициации. Это ужасно! И несправедливо!

Мама тихо заплакала. Бабушка приобняла меня и сурово сказала:

— Выбора у тебя, дорогая, нет! Сила уже проснулась. А глушилки, — она грозно глянула в сторону матери, — которые тебе эта дама делала, ты все посожгла. Теперь ужасная белиберда в твоей жизни с магией начнется. — Бабушка прижала меня к себе крепче и резко отстранилась. — Но если ты так против инициации, можем немного ее отсрочить. Придется тебе тогда к Горынычу в магический университет поступать. Он будет хорошим наставником, я еще с ним поговорю, чтобы индивидуально позанимался.

От этих слов кровь быстрее понеслась по венам, я чувствовала, что начинаю краснеть. Какие уроки магии он будет мне преподавать?

Тут в разговор вмешалась мама.

— Константин Иванович ректор Магической академии «Грань». Это уникальное место, где учат таких, как ты.

— Как я? — протянула удивленно. — Почему-то думала, что я особенная.

Мама усмехнулась.

— Там учат неформатных: полудемонов, полуоборотней, ведьмаков из бедных семей, тех, кого магические династии не признают. Ведьмаки живут большими семьями-кланами, которые ведут свой род от древних князей. Они учат своих детей дома, в родовых гнездах. А для всех остальных Горыныч создал академию.

— Хорошо, согласна! — сказала я твердо. — Когда там занятия начинаются?

Мама погладила меня по руке и, заглядывая в глаза, спросила:

— А ты точно уверена, что хочешь там учиться? Будет сложно и трудно. Легче другой путь. — Когда я кивнула, она со вздохом ответила: — С сентября, как и везде. Осталось совсем немного, но тебе нужно подготовиться, ты ведь не знаешь ничего.

Я сдержалась, чтобы не нагрубить. Вот благодаря кому я ничего не знаю?

Бабушка все это время молчала, посматривая на меня с тревогой.

— Марин, мы отпустим тебя в академию только при одном условии: не влюбляйся в Горыныча. Инициация с ним под запретом!

— Почему? — удивилась я.

— Потому что он маг смерти. Самый настоящий. Его прикосновение может забрать жизнь, его сила питается чужой магией. Он может иссушить тебя во время… близости. Поняла меня? Он плохая партия. Очень плохая, — бабушка взяла мои руки в свои, и ее ледяные пальцы сжали мои ладони. — Обещай, что будешь осторожна!

Я посмотрела в ее полные мудрости и страха глаза и кивнула, чувствуя, как на меня опускается тяжесть данного обещания.

Глава 16

Лето выдалось на редкость нервным. В деревне у бабушки меня ждали не покой и варенье, а каждодневные изнурительные занятия. Лампочки взрывались от одного моего взгляда, а бытовая техника горела и дымила, стоило только мне пройти мимо. Эти странные знаки пугали до дрожи.

Бабушка хмурилась, глядя на очередной оплавленный чайник, и качала головой:

— Маринка, дальше будет только хуже. Времени совсем считай не осталось. Бери себя в руки и попробуй зажечь свечу. Сосредоточься.

Я снова и снова сверлила взглядом дурацкую свечку в простеньком железном подсвечнике, но она то вспыхивала на секунду чадящим огоньком, то тут же гасла, как будто издевалась надо мной. Я злилась, чуть не плакала от бессилия, а бабушка лишь похлопывала меня по плечу:

— Старайся, ребенок! На вступительных испытаниях нужно показать хоть самый минимум. А то могут и не взять, если не научишься работать с такой ерундой.

Ее настроение пугало меня больше всего. Она почти не смеялась, часто уезжала из дома и постоянно меня подгоняла. Было понятно, что все очень серьезно.

В свой прежний университет я даже сама не пошла, мама забрала мои документы. И теперь я оказалась нигде, в таком странном подвешенном состоянии. Одна часть моей жизни бесславно закончилась, а вторая еще даже не началась.

От Константина Горыныча не было никаких вестей. Он растворился, будто его никогда и не было в моей жизни. Я знала, что бабушка иногда ездила в Зареченск «решать дела», но меня с собой не брала. Говорила, что для моего же спокойствия.

Но однажды ночью Константин мне приснился. Он сидел на высоком берегу реки и лениво кидал в воду плоские камешки. Одет был совсем не так, как я привыкла видеть. На нем была простая растянутая футболка и потертые джинсы. Вдруг Константин заметил меня, вскинул голову, и его невероятные желтые глаза впились в меня, заставляя мое сердце биться чаще. Он улыбнулся и подмигнул.

— Скоро, — прошептал одними губами.

И внутри все расцвело от дикого, щемящего счастья. Но, проснувшись, я долго плакала в подушку. Я ведь обещала бабушке… И это было по-настоящему страшно. Как же Константин был мне нужен вот прямо сейчас! Но вдруг я умру? Он был магом смерти, старше меня, мудрее, а я не знала о его мире ровным счетом ничего. От этой неизвестности становилось еще страшнее. Внутри меня открылась огромная черная дыра.

Наконец, это бесконечное идиотское лето закончилось. В то утро я проснулась рано и выглянула в окошко, любуясь идиллическим сельским пейзажем: лес вдали, речка, перистые облака на небе. И заметила мертвого голубя, лежащего на подоконнике.

— Началось, — голос бабушки за спиной заставил меня вздрогнуть. — Сегодня же едем в Академию. Собирай вещи, заселишься в общежитие. И по дороге ни с кем не общайся без нужды. — Она помолчала, а потом тихо, больше для себя, добавила: —Надеюсь, он поможет.

«Началось» — это значило, что моя непутёвая магия, не найдя выхода, начала кого-то убивать. Я разрыдалась — бедного голубя было ужасно жалко. Но бабушка прижала меня к себе, гладя по волосам, стала приговаривать:

— Не надо, не плачь. Он совсем скоро должен был умереть. А ты просто… усилила, все раскачала. Так и с людьми будет, особенно с пожилыми. — Она оттолкнула меня и погрозила пальцем. — Меня, чур, не трогать! Я еще пару сотен лет прожить собираюсь, внуков твоих понянчить.

Я сквозь слезы улыбнулась:

— Хорошо. Договорились.

Мы подъехали к академии совсем не с той стороны, откуда я ходила на практику в музей. Бабушка припарковалась, и я стала с удивлением осматриваться. Здание музея теперь было почти не видно, его фасад полностью скрывали непонятно откуда взявшиеся высокие ели. Злополучная яма исчезла, на дороге положили новенький ровный асфальт.

— Бабуль, а они специально затеяли ремонт и яму эту огромную рыли? Чтобы амулет похитить? — спросила я.

Она хмыкнула: