Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья
– Рад встрече, – официально сказал он.
Собеседники слегка поклонились друг другу. Стокер протянул ладонь и тепло пожал руку новому знакомому.
– Я помню, господин… Глишич… мы получили письмо шесть или семь месяцев назад. А еще помню, что писал вашему руководству, что в ближайший период мы не сможем приехать и выступить перед вашей уважаемой публикой из-за запланированного тура мистера Ирвинга в Америке!
Глишич оглянулся на бармена, который готовил напитки для Стокера и его жены, и спросил, есть ли в баре какой-нибудь сербский напиток, на что молодой человек с готовностью кивнул и объяснил, что они загрузили в бар два ящика сливового вина из Белграда. Глишич заказал бокал себе и собеседнику, предполагая, что тот еще не имел возможности попробовать этот особенный сербский нектар, и позволил Стокеру провести себя к первому попавшемуся столику.
– Как прошли гастроли вашего театра по Америке, мистер Стокер? – спросил Глишич, когда они сели, а официант поставил перед ними хрустальные бокалы.
– Превосходно, на мой взгляд, просто превосходно, – сердечно сказал Стокер. – Без ложной скромности, готов похвастаться тем, что «Чикаго Дейли Ньюс» опубликовала что-то вроде: «Успех господина Ирвинга в этой стране во многом удался благодаря умелому управлению Брэма Стокера; мы не знаем импресарио более внимательного, неутомимого и бесстрашного, чем он… Ирвингу повезло иметь такого способного и преданного сотрудника».
– Даже если бы сам Ирвинг мог это оценить, где бы мы в итоге оказались, – послышался рядом неожиданный, немного язвительный женский голос.
К ним подошла стройная дама в голубом платье с узкой талией, подчеркнутой широкой юбкой. Шею украшало жемчужное ожерелье. Темные волосы были собраны в высокую прическу, из которой по обеим сторонам лица спускались две прелестные прядки. Она выглядела лет на тридцать и пленила простой красотой и естественной элегантностью. Увидев ее, Стокер вскочил как ошпаренный, быстро отодвинул свободный стул и предложил даме сесть.
– О, Флоренс, моя дорогая Флоренс, ты не поверишь, когда я расскажу, как мы встретились с господином Глишичем…
Писатель тоже встал и поклонился жене Стокера.
–…как оказалось, коллегой по перу и драматургии. Мистер Глишич, знакомьтесь – Флоренс Энн Балком, моя муза и спутница жизни!
– Мадам, я очарован.
– Вы тоже пишете? – спросила Флоренс, когда все заняли свои места за столом, оставив бокалы пока не тронутыми.
– О, постоянно, мадам, постоянно. Я написал несколько рассказов… Еще у меня есть две пьесы, которые время от времени ставят на сцене. – Глишич не хотел вдаваться в подробности.
– Браво! Мой дорогой супруг за последние пятнадцать лет опубликовал в газете «Шемрок» всего один роман, пусть и с продолжением…
– «Тропа первоцвета» – вот как называется тот роман, – добавил Стокер. – И это не единственная моя книга, господин Глишич, но… давайте оставим эту тему. Думаю, сейчас самое время выпить за нашу случайную встречу!
– Согласен. – Глишич кивнул. – Но я бы предложил вам пока отложить виски и попробовать сербский бренди, который я заказал для нас.
– С удовольствием, – улыбнулся Стокер.
Втроем они взяли бокалы, произнесли тост, а колеса поезда размеренно застучали по шпалам.
Глишич с интересом наблюдал за реакцией нового знакомого. Стокер осушил бокал, покраснел, закатил глаза и закашлялся. Для самого Глишича бренди не показался чем-то особенным ни по градусам, ни по вкусу. А вот Стокера крепость, похоже, застала врасплох.
– Ого, – выдохнул Стокер и медленно поставил бокал на стол, с удивлением поглядывая на него. – Вы должны сказать мне, господин Глишич, название винодельни, которая это произвела, – я закажу у них ящик или два для «Лицеума»!
– На самом деле, можно сказать, что у нас в Сербии каждый дом – винодельня. Но не волнуйтесь, мистер Стокер. Я порекомендую вам бренди еще лучше, чем этот.
– Надеюсь, дорогой сэр, когда вы говорите «лучше», вы не имеете в виду «крепче», – вмешалась Флоренс. – Вы видите, как у моего бедного мужа выступил пот на лбу.
Появился официант с корзиной круассанов, и Стокер посмотрел через стол на Глишича.
– Хотите присоединиться к нашему обеду? Кажется, у нас есть много тем для разговора.
– Почему бы и нет? Я не мог надеяться на более интересную и очаровательную компанию.
Как и Стокер, Глишич заказал турнедо на горячее, и они продолжили разговор за холодным белым вином.
Ресторан медленно заполнялся, на улице сгущались ранние сумерки, их троица наслаждалась хорошей едой и беседой. Оказалось, что супруги возвращались из Константинополя в Лондон. Они провели несколько недель в Трансильвании вместе с общим другом и, как позже узнал Глишич, бывшим женихом Флоренс – Оскаром Уайльдом. Тот стоически принял ее решение выйти замуж за Абрахама, и они остались друзьями и членами одного литературного кружка.
Когда Глишич спросил, почему они поехали именно в Трансильванию, Флоренс объяснила, что «в Оскара вселился дьявол»: он пригласил их туда, поскольку услышал, что трансильванские пейзажи вдохновляют, и решил, что Брэм найдет там вдохновение для своего романа, который давно хотел написать. Правда, нашли они там лишь мрачные леса, негостеприимные горы и странный народ, полный суеверий и склонный к жутким легендам о старой знати времен бесконечных войн против османов. Однако какой бы пугающей ни была обстановка сама по себе, Стокер все же не смог увидеть в ней ничего, что послужило бы основой для истории, по его словам, «полной ужаса». В конце концов, он вырос в Ирландии на рассказах о банши и пикси и хотел написать захватывающую книгу о фантастических существах. В Трансильвании же он отыскал лишь тревожную и диковинную атмосферу, которой при желании может воспользоваться.
– Должен признаться, – сказал Стокер, – что зловещая обстановка побудила меня купить револьвер и вместе с Уайльдом немного попрактиковаться в стрельбе по мишеням. В тех опасных местах сложно почувствовать себя в полной безопасности. И позвольте похвастаться: моя рука ни разу не дрогнула и не промахнулась, по крайней мере с расстояния десяти ярдов.
– Сможете ли вы застрелить человека? – Глишич приподнял брови.
– Человека вряд ли, – ответил Стокер. – А вот нечеловека – разумеется!
Стокер позвал официанта, заказал коньяка и задумчиво посмотрел на раскрытую правую руку, словно взвешивая в ней невидимый револьвер.
– В конце концов, господин Глишич, те места небезопасны для таких путешественников, как мы.
– Что вы имеете в виду, мистер Стокер?
– Вы видели башню на крыше укрепленного вагона? – Стокер покосился на собеседника. – Она здесь не случайно. Компания установила многоствольный пулемет в качестве защиты, поскольку за последние несколько лет «Восточный экспресс» часто подвергался нападениям, особенно на том участке, по которому мы едем, между Италией и Австрией.
– Мне кажется, я читал в газетах несколько сообщений об этом.
– Видите ли,
