Здесь и сейчас - Андрей Волковский

Видимо, он уже не человек. Они все уже не люди. Дух из старого знамени одержал их. Он вспомнил кровь на знамени и безголовое тельце голубя — и его вырвало прямо на тротуар.

До дома Димка добрался поздно, вяло отмахнулся от родителей и забрался в постель, скинув только кроссовки.

Играть с «железнодорожниками» предстояло в их культурно-спортивном комплексе, новом, огромном, сияющем красной и белой краской.

Вокруг гуляли парочки, мамаши с малышами и пенсионеры, радуясь солнечному дню. Младшеклассники окружили киоск с мороженым. Чуть поодаль на открытом огне жарили шаурму. Где-то пронзительно хныкал младенец. Словом, жизнь шла своим чередом, а Димка шёл в КСК как на последний бой.

«Орлы» уже собрались. И правда, высокие не по возрасту. Сильные и быстрые, опасные. Достаточно внимательно посмотреть на то, как они двигаются и как загадочно улыбаются друг другу.

— Готов? — спросил Палыч. — Или сегодня тебя Антон заменит?

Димка выпрямился и гордо отверг замену.

— Ладно, — кивнул тренер, — но ты смотри у меня. Я через пять минут вернусь, чтоб все готовы были, ясно?

Парни столпились у сульдэ и оживлённо переговаривались, но, едва заметили Димку, замолчали. Настороженные взгляды. Чужие лица. Решительно сжатые губы. Слишком взрослые, слишком суровые, слишком другие.

Димка, чётко печатая шаг, прошагал к знамени. Повернулся к команде и сказал:

— Мы не будем играть сегодня.

Команда зашумела, загомонила.

— Ты спятил, Димка?

— Да мы их сделаем влёгкую!

— Порвём!

— Завалим!

— Раздавим!

Народ загудел. Гомон сделался жадным и радостным.

— Вот поэтому мы не будем играть. И это я забираю, — он повернулся, чтобы забрать лыжную палку, — и в эту секунду на него обрушился удар.

Он не успел опомниться, как его сбили с ног. Его пинали все. Несколько минут он прикрывал голову руками и даже попытался подняться, но зря.

Удары и пинки стали ожесточённее, и Димка потерял сознание.

...когда он пришёл в себя, в раздевалке было пусто: ни команды, ни тренера. Знамя, испачканное его кровью, тоже пропало.

Димка с трудом приподнялся и сплюнул кровь. Хорошо, если это только губа, а не что-то внутри...

Медленно-медленно взобрался на скамейку, уселся. Надо взять себя в руки и понять, что делать. Как же всё болит!..

Со стороны стадиона доносились крики, но непонятно, радостные или отчаянные. Вдруг дух, попробовавший человеческой крови, захочет больше? Зачем-то же его забрали с собой на поле.

Что же делать?

Димка пытался думать, но получалось плохо. Ясно было только одно: он эту кашу заварил — ему и разбираться.

Так, наверное, надо уничтожить сульдэ. Но как?

Если эта штука из волоса, значит, должна хорошо гореть. Димка вспомнил, что там, снаружи, есть киоск, где на огне жарят шаурму. Надо сунуть сульдэ туда. Или это поможет, или ничего.

Давай, Димка, соберись! Ну и что, что больно? Терпи!

Надо выйти на поле, найти сульдэ, достать его и бежать к тому киоску. Бежать как от смерти. Потому что если «орлы» догонят — ему конец.

Димка встал. Надо на время забыть о боли: Палыч учил его, когда он сломал руку в позапрошлом году. Надо правильно дышать и думать о чём-то другом. Надо приказать себе забыть о боли на, скажем, полчаса. Потом можно будет плакать, звать маму, жаловаться папе. Потом. Если он доживёт.

Димка осторожно потянулся, морщась от запрещённой боли. Забавно, если бы не сила, дарованная сульдэ, он бы, наверное, от пола себя оторвать не смог.

Пора идти.

Димка быстро и осторожно направился к выходу на поле. Только бы на Палыча не наткнуться.

К счастью, Палыч смотрел на то, как «орлы» повалили кого-то из «железнодорожников» и яростно пинают. Зрители на трибунах кричали, свистели и выли. А кое-кто уже спустился на поле и лез в свару.

Юрасик и Тоха пытались опрокинуть судью, но Тохе мешало знамя, которое он держал над головой. А над знаменем возвышалась полупрозрачная фигура бородатого воина в смутно знакомых доспехах. Воин походил на статую Чингисхана, которую Димка видел в Монголии, но был худощавым и одноглазым.

Призрак поймал взгляд Димки и погрозил ему пальцем. Сознания Димки коснулась чужая воля, и перед мысленным взором пронеслись картины предстоящих побоищ и смертоубийств. Димка ощутил яростную радость своих бывших сокомандников и горячее желание призрака убивать. В его время сражение и победа означали именно это — смерть врагов и страх завоёванных.

Димка стиснул зубы: нет, то время прошло! Сейчас нельзя вот так. Нельзя!

Призрак-сульдэ покачал головой и опасно прищурился.

Пора! Запрещённый приём — ногой в коленную чашечку, и Юрасик упал. Подсечка — Тоха завопил и тоже рухнул. Димка выхватил знамя и глянул по сторонам: справа к нему бежали «орлы» с искажёнными яростью лицами, слева — оскалившийся Палыч.

Димка развернулся и полетел обратно: отсюда в раздевалку, потом по коридору налево, вниз, после в холл. А там на улицу — и к огню.

Димка нёсся как в последний раз. То забывал дышать, то захлёбывался воздухом. Задыхался, но бежал. Потом можно будет кашлять и хрипеть. Потом.

Сейчас бежать. Вперёд. Не чувствуя ни ног, ни рук, ни отбитых потрохов, ни гудящей головы. Бежать. Лететь. Нестись.

Перепрыгивать через скамейки в раздевалке. Стоит замедлиться, чтоб что-то обойти, — всё, пропал.

Бежать. Уйти от погони. Скрыться. Успеть.

Быстрее. Быстрее. Ещё быстрее. Давай. Давай. Давай!

Вниз, через две-три ступени. Так он бегал только во сне — забыв о том, что можно упасть и убиться. Вперёд. Ну же. Давай.

За спиной слышался топот и тяжёлое дыхание «орлов». И в их топоте мерещился цокот копыт коней, мчащихся по степи. В надсадных вдохах-выдохах чудились гортанные крики воинов, настигающих вёрткую добычу.

Беги! Беги! Беги!

В холле людно — пришлось расталкивать людей, чтоб не завязнуть в людском море. Быстрее. Быстрее. Ну же!

Кто-то попытался схватить его за руку — Димка не глядя оттолкнул человека. Бежать.

Туда, где пляшет спасительное пламя.

Не стоило будить древние силы. Не стоило ради победы призывать потустороннюю сущность.

Беги. Беги изо всех сил.

Позади и вокруг кричали люди. Димка чудом уворачивался от прохожих.

Вперёд! Совсем немного! Давай!

Димка был уже в дверях, когда его в спину ударило что-то тяжёлое. Его швырнуло на пол. Знамя полетело в сторону. Он тут же вздёрнул себя на ноги: к знамени подскочил Тоха.

Димка кинулся на него, сшибая на пол. Вцепился, прижимая руки Тохи к телу. Зарычал.

Тоха вырывался