Кривая логика - Александра Шервинская

– Как интересно мы стали жить, Антуан, – негромко сказал мне Фред, когда мы шли в столовую, куда позвала нас Инна Викторовна, и на этот раз в голосе гончей я не уловил даже намёка на иронию или сарказм.

За обедом Сава и Лёха рассказывали Инне Викторовне о том, как нам понравились изменения, произошедшие в Сосновой, о том, что Лидия Михайловна планирует посадить на уже размеченных грядках на заднем дворе, о том, что интересного мы видели в Зареченске… В общем, как бы дико это ни звучало, – нормальный семейный обед.

– Ну что, босс, поехали?

Лёха с сочувствием посмотрел на меня, и мне осталось только тяжело вздохнуть, прихватить всё необходимое и отправиться на растерзание к любимой секретарше.

Леночка открыла нам, заставив прождать под дверью всего каких-то минут пять, после чего впустила в квартиру и томно опустилась на диван в гостиной.

– Как ты себя чувствуешь? – стараясь не слишком таращиться на выглядывающие из-под миленького домашнего халатика длинные стройные ножки, поинтересовался Сава, пристраиваясь на не очень удобном стуле.

– Ужасно, – простонала девушка, которая, как мне показалось, выглядела вполне прилично и на умирающую явно не тянула, – этот страшный, жестокий, безжалостный, хитрый, беспринципный…

– Мы оценили твой богатый словарный запас, дорогая, – прервал я поток характеристик себя, любимого, – я уже извинился, что ты ещё от меня хочешь?

– Я? – из-под ладошки сверкнул хитрый зелёный глаз. – Тебе огласить весь список?

– Весь я могу не выдержать, – подумав, отказался я, – давай частями. Как я могу загладить свою вину? У меня, конечно, есть кое-что, что может заставить тебя пересмотреть кое-какие мои характеристики, данные тобой столь опрометчиво….

– Да? – Леночка с интересом уставилась на меня, но вовремя вспомнила, что ей очень плохо, и снова приняла позу страдалицы. Правда, проникся только Сава, который старался смотреть куда угодно, только не на достаточно легкомысленно одетую девушку, но у него не слишком хорошо получалось.

– Я, правда, не знаю, позволит ли тебе твоё состояние по достоинству оценить эту безделицу… – я вынул из кармана коробочку.

– Что там?

Леночка неожиданно выпрямилась и даже слегка побледнела, не отрывая взгляда от бархатной упаковки.

– Приятный пустячок, – сказал я, мысленно отвешивая себе затрещину: не мог выбрать коробочку другой формы, что ли?! Она наверняка думает, что там кольцо!

– Пустячок? – дрогнувшим голосом повторила Леночка, и я лишь убедился в том, что угадал.

– Выйдите ненадолго, нам надо поговорить, – сказал я, и парни молча поднялись и вышли, бросив на меня взгляды, полные поддержки и сочувствия.

Глава 7

Некоторое время в комнате висела настолько напряжённая тишина, что казалось – ещё немного, и она просто начнёт искрить, как оголённый провод. Надо признать, что если я за несколько веков своего существования и проникся к чему-нибудь искренней подсердечной ненавистью, так это к вот таким вот душеспасительным разговорам.

Ну вот что я могу ей сказать помимо того, что уже говорил и тогда в Зареченске, и потом? Леночка же молча смотрела на меня полными невыплаканных слёз глазами, и с каждым мгновением я чувствовал себя всё большим мерзавцем.

– Леночка… – я откашлялся и мысленно воззвал ко всем покровителям несчастных мужчин, какие только есть, – ты ведь всё прекрасно понимаешь. Я говорил тебе: я некромант, у нас не бывает семьи, жены, детей… Это такая своеобразная плата за наше могущество. Мы слишком близко стоим к смерти, чтобы иметь возможность дарить жизнь.

«Красиво сказал, – одобрительно мурлыкнула у меня в голове Госпожа, – но не надо всё валить на меня, Антоний!»

«Мало мне одной недовольной женщины, – проворчал я, – так и ты ещё. Давайте, добивайте меня, чего уж там!»

Смерть ничего не ответила, но в голове этаким лёгким ледяным ветерком пронёсся её серебристый смех.

– Но я… Знаешь, – сейчас она разговаривала со мной не как секретарша, а как женщина, чьи надежды на конкретного мужчину не оправдались, – Софья тоже говорила мне, что связь с тобой ничем не кончится, в смысле – ничем хорошим. Но мне казалось, что я…

Она подошла к окну и оперлась изящной ручкой о подоконник, другой стиснув на груди легкомысленный халатик.

– Ты много значишь для меня, Леночка, – я понимал, что ситуация предполагает, что я сейчас встану и обниму печально сгорбившуюся у окна девушку. Но я ни за что не стану этого делать, потому что этим поступком дам ей шанс воздействовать на меня старым, как мир, способом и тем самым оставить разговор незавершённым. А зачем мне под боком эта мина замедленного действия?

– Это не совсем те слова, которые я хотела бы услышать, – грустно улыбнулась она, глядя на меня через плечо, – но я понимаю, что ни на что большее рассчитывать не могу… Но я всё равно верю, что однажды моя любовь…

– Переигрываешь, – совсем негромко сказал я, старательно пряча довольную ухмылку: раз она начала хитрить, значит, всё в порядке, и ведьмина натура взяла верх. Это по-прежнему опасно, но уже хотя бы привычно.

– Да?

Леночка слегка поморщилась и забралась на диван с ногами. Неожиданно серьёзно посмотрела на меня и негромко спросила:

– Значит, у меня вообще нет шансов?

– Нет, – честно ответил я, – и не потому что ты какая-то не такая. Ты умница и красавица, способная сделать счастливым любого нормального мужчину. Это я не такой, пойми. По идее, даже те отношения, которые у нас есть, уже перебор для некроманта. Так что можешь вполне заслуженно этим фактом гордиться, и я сейчас абсолютно серьёзен.

– И что, ты будешь спокойно смотреть, как я, предположим, встречаюсь с кем-то другим?

– Почему спокойно? – я мысленно погладил себя по голове за безупречно сыгранную сцену. – Мне будет трудно и, наверное, даже порой больно, но я с собой справлюсь, потому что твоё счастье для меня важнее, понимаешь? Именно с этим связано то, как я поступил с тобой. Твоя безопасность – превыше всего остального, она для меня в приоритете. И, может быть, в честь того, что мы наконец-то объяснились и поняли друг друга, ты всё же примешь от меня подарок?

– Даже не знаю, – девушка накрутила на пальчик смоляной локон, – а что там?

– Давай посмотрим?

Я подмигнул ей, снова извлек из кармана бархатный футляр и открыл его, специально встав так, чтобы свет лампы как можно выгоднее подчеркнул красоту изумруда.

– О! – выдохнула Леночка, восторженно глядя на вспыхнувшую и заигравшую в электрическом свете драгоценность. – Какая красота! Это изумруд? Такой крупный?!

– Я же говорил, что мне для тебя ничего не жалко, – я вытащил кулон