Обманщик Империи 2 - Ник Фабер

— Ну что?

— Его адвокат приехал, — сообщил мне подошедший Леонид. — Можем начинать допрос.

— Прекрасно, — улыбнулся я. — Тогда прошу вас.

И указал на дверь.

— А вы? — удивился он.

— Я буду наблюдать отсюда.

Следователь лишь пожал плечами и направился обратно к двери, что вела в допросную комнату.

В этот раз я самодеятельностью решил не заниматься и вперёд адвоката туда не полез. Да и зачем? Как сказал мне Леонид, дело без пяти минут решённое. Факт нападения с холодным оружием и убийства зафиксирован на камерах. Плюс есть свидетели, которых также уже опросили на предмет показаний.

Если обобщать, то всё, что от меня сейчас требовалось, — присутствие и контроль. И это несказанно радовало.

В конечном итоге допрос прошёл быстро и без проблем. На мой непритязательный взгляд Леонид вёл себя довольно профессионально, несмотря на все потуги уже хорошо знакомого мне адвоката поломать всю линию вопросов. Этот… как его? А, точно! Воронин! Нет, Воробьёв. Так вот, Воробьёв периодически встревал, бросаясь чуть ли не на каждое сказанное Леонидом слово. Заставлял его за каким-то чёртом перефразировать почти каждый вопрос и призывал своего клиента не отвечать.

Но, как я уже и сказал, шансов на то, чтобы как-то выкрутиться, у нашего убийцы было немного. И, как бы удивительно это ни прозвучало, меня это радовало! Именно меня, а не личность Измайлова, которую я надевал вместе с маской. Убийство, да ещё и настолько глупое и бессмысленное, было мне глубоко отвратительно. Да, я был вором. Я забирал то, что мне не принадлежит, и жил с этого. И, следует признаться, жил довольно хорошо.

Но я никогда не был убийцей. Уж точно не таким хладнокровным ублюдком, как слуга Игнатьева. В тот момент, когда он свернул шею тому человеку, это больше походило на то, как хозяин сворачивает шею курице.

А сам Игнатьев? Нет, конечно, не мне с моим ремеслом говорить о морали, но наркотики… эта дрянь ломала жизни и судьбы сотен тысяч людей. Миллионов по всему миру. И те, кто продавал эту мерзость, прекрасно об этом знали.

А потому в своём мировоззрении я исходил из довольно простой парадигмы причинённого вреда. Когда я воровал, то никто не страдал. Господи, да в большинстве случаев страховка покрывала все потери бывших владельцев моей добычи. Но Игнатьев и его наркотики… плевать, пусть это будут двойные стандарты, но это будут мои двойные стандарты!

Дверь в комнату допроса открылась, и из неё вышли Леонид и Воробьёв. На лице у адвоката застыло недовольное выражение, и уже через пару секунд я понял почему.

— Мой клиент хотел бы заключить сделку с правосудием, — с ходу заявил он, подойдя сразу ко мне.

— Сделку? — не понял я.

Какую ещё сделку? О чём он? На моё счастье стоящий передо мной адвокат понял мой вопрос по-своему.

— Да. Мой клиент готов признать вину, но взамен мы просим о смягчении приговора…

— Не, — покачал я головой.

— Что? — кажется, Воробьёв выглядел крайне удивлённым. — На каком основании вы отказываетесь? Я говорю о полном признании вины! Если мой клиент признает её и не возражает против особого порядка, суд может вынести приговор без исследования доказательств в полном объёме. Это экономит время и ресурсы! Не говоря уже о том, что признание укрепляет позицию стороны обвинения!

— Нет, — спокойно повторил я, не поняв даже половины из того, что он только что выдал.

И, судя по широкой улыбке на лице стоящего рядом Леонида, поступил совершенно правильно.

— Почему⁈ — требовательно спросил Воробьёв, и, кажется, мой ответ его поразил в самое сердце.

— Не хочу, — сказал я.

— Вы понимаете, что мой клиент готов полностью признать вину? — продолжил Воробьёв, показав мне протокол предварительного признания. — Он укажет место, где выбросил нож, даст показания по ходу драки. Это сэкономит следствию недели, если не месяцы!

— Строго говоря, нам не нужны его признания, — влез в разговор Леонид. — У нас и так всё железобетонно. Записи с камеры у клуба, два очевидца, его друг, плюс ДНК под ногтями погибшего.

— Вот видите, — улыбнулся я. — Сделка является поблажкой для тех, кто хоть что-то даёт. А ваш клиент просто подтверждает то, что мы уже и без него знаем.

— Вы серьёзно? — Воробьёв наклонился ко мне и заговорил угрожающе. — Даже при полном признании вы не готовы ходатайствовать об особом порядке или хотя бы о смягчении? Парню двадцать пять лет, первый раз в жизни…

— Пусть суд решает, — холодно бросил я. — Я не буду торговаться за чужие жизни.

Эх, красиво сказал. Даже пафосно. На самом деле я просто не имел ни малейшего понятия о том, как эти сделки заключались, и не хотел сделать что-то не так.

Только вот стоящий передо мной недовольный адвокат понял всё совершенно иначе.

— Я ещё не забыл о том представлении, которое вы устроили в прошлый раз, — пригрозил мне юрист, явно рассчитывая на то, что я испугаюсь.

Только вот я никак не мог понять, от чего.

— Да пожалуйста, — отмахнулся я. — Можете ещё одну жалобу написать. Мой начальник ею подотрётся. А то, что мы не совсем правильно узнали о том, где находится задержанный… ну, это не отменяет того факта, что он убийца.

Фраза, сказанная Громовым ещё в день нашего знакомства, пришлась как нельзя кстати.

Кажется, Воробьёв хотел сказать что-то ещё, но вместо этого развернулся и направился в комнату к своему клиенту.

— А вы молодец, — не скрывая своего веселья, сказал мне Леонид. — Любой другой ваш коллега может и не стал бы отказываться.

— Это ещё почему?

— Так он ведь правду сказал. Признание бы сэкономило мне и вам кучу времени. Быстро провели бы дело через суд, смягчённый приговор — и всё. Закрыто.

— Может быть, я не хочу, чтобы приговор смягчали, — возразил я, на что получил ещё одну улыбку.

— Если честно, я тоже этого не хочу, — усмехнулся следователь. — Да и у меня зарплата не почасовая. Платят всё равно фиксировано.

— Вот и мне тоже.

Мы пожали руки, после чего я развернулся и направился на выход.

Хотя бы на время с этим делом было покончено, но я понимал, что это ещё не всё. Если я думаю в верном направлении, то впереди предстоит судебный процесс, но, кажется, я нашёл способ избавить себя от этого мероприятия. Нужно только будет сделать один звонок. А в остальном куда лучше будет потратить силы на решение насущных проблем.

К моему несчастью, эти самые проблемы нагнали меня куда быстрее, чем я рассчитывал. Даже быстрее, чем я