Корона ночи и крови - Мира Салье
Делла потрясла головой, пытаясь отогнать посторонние мысли, но это не сработало. Она могла сколько угодно твердить, что ей безразлично, чем занимается Кэл в своих покоях, но на самом деле все обстояло иначе. И от осознания этого ее охватило мрачное чувство. Она сильнее стиснула зубы, стараясь убедить себя, что не ревнует, что от одной лишь мысли о его прикосновении к другой ей не хотелось скривиться от отвращения.
Но, будь все проклято, она ревновала!
Делла тихо выругалась и постаралась взять эмоции под контроль.
Ей нельзя хотеть его. Нельзя хотеть брата своего жениха. Эмилиан хоть и утверждал, что будущая королева могла делить постель с кем угодно, вряд ли это распространялось на его брата-близнеца. Как однажды упомянул Кэл, «даже у королевских особ есть границы».
Но потом она вспомнила другие его слова: «Когда в тебе окажусь я сам, ты почувствуешь разницу, познаешь, что значит быть наполненной». Он снова сказал «когда», а не «если».
Клятый демон!
– Я – риналец, – выдохнула Делла, в последней раз пытаясь погасить эмоции.
Я риналец…
* * *
Единственное, чего сейчас хотела Делла, – это поскорее вернуться в Риналию. Почему же союз Николаса и леди Камилии вызывал такую дикую тоску и сожаление? Неужели ей было настолько обидно, что на месте девушки-ангела стояла не Рия? Или же ее огорчил брак по расчету, потому что она и сама оказалась втянута в него?
Как бы то ни было, торжество вызывало горечь во рту, хотя жених и невеста, вне всяких сомнений, выглядели великолепно, а свадьба в вианском саду напоминала сказочный сон.
Сад даже не требовалось дополнительно украшать, потому как он, засаженный синими розами, и так был прекрасен. Лишь на окрестных деревьях покачивались разноцветные фонарики, которые, видимо, загорятся, когда стемнеет. На специальном возвышении разместилась арка, увитая розами. Под ней, держась за руки, стояли жених и невеста. Николас был в синем, расшитом серебром мундире, а на его темных как смоль волосах сверкала корона из огромных сапфиров. Его плечи были горделиво расправлены, голова высоко поднята, а черные крылья плотно сложены за спиной. Он выглядел великолепно, и все его великолепие предназначалось невесте, на пальце которой уже поблескивал огромный сапфир.
Будущая королева Виана была одета в достаточно простое по покрою шелковое синее платье, которое четко указывало на то, какое положение в обществе занимала эта девушка. Каждый шов пронизывали нити из бриллиантовой крошки, отчего она походила на самую настоящую звезду. Наверное, на выручку с ее платья Николас мог бы несколько месяцев кормить армию.
Пространство вокруг них заполнили толпы придворных – десятки разодетых, сверкающих драгоценностями вианцев с серыми крыльями; черные встречались крайне редко. Для гостей ровными рядами расставили серебряные скамейки, чтобы было удобно сидеть.
Делла с ринальцами расположились в первом ряду. С правой стороны от нее устроился Эмиль – ее сегодняшняя пара. Он, как и всегда, был спокойным, холодным и, конечно, молчаливым.
Все ринальские мужчины облачились в одежды традиционных тонов своего народа: черные камзолы и темно-бордовые рубашки. Безумно красивые и элегантные. Но они не были бы ринальцами, если бы не привнесли в образ небрежность, расстегнув верхние пуговицы и обнажив полосу кожи. Эмиль даже не стал сегодня подчеркивать свой статус короля, явившись без короны и остальных регалий.
В этот момент все внимание Николаса было направлено на невесту, но он, казалось, всячески старался держать лицо и не смотреть на Андрию. Та сидела, закинув ногу на ногу так, что глубокий разрез великолепного платья оголял бедро, и вианские мужчины поглядывали на нее со смешанным чувством осторожности и откровенной похоти. Огромные рубины на ожерелье, украшавшем ее пышную грудь, то вспыхивали, то гасли под лучами солнца.
Делла так глубоко ушла в свои мыслях, что даже вздрогнула от неожиданности, когда все гости встали, захлопав молодоженам, которые спускались с возвышения.
Перед ними стояли король и королева Виана.
– Знаешь, я никогда раньше этого не говорила, но ты дура, Рия, – шепнула она «подруге». – И о своей ошибке ты будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.
Рия промолчала, натянув маску безразличия на лицо, но Делла заметила, как ее пальцы едва не сжались.
Когда официальная церемония закончилась, Рия не изъявила желания присутствовать на свадебном пиру, сказав, что полуденное солнце слишком жаркое. Делле тоже совсем не хотелось веселиться, поэтому она последовала за ней, чтобы попросить перенести их обратно в Риналию. Но, не дойдя до ее покоев несколько шагов, она увидела, что Андрия стоит в дверном проеме, будто боясь пройти внутрь.
– Рия, что-то случилось?
Приблизившись, Делла заглянула ей через плечо и ахнула.
Каждый сантиметр комнаты был усыпан синими розами, а в центре лежал белый лист пергамента.
Андрия так и не сдвинулась с места. Тогда Делла шагнула вперед, наступив на прекрасные бутоны, подняла пергамент и протянула его смертельно бледной «подруге». Та взяла белоснежный лист так, словно он в любую минуту мог взорваться, пробежалась взглядом по строчкам и обронила послание на пол.
Внезапно пространство озарил красный свет, и в ее руках появился адский клинок, лезвие которого полыхало языками пламени. Рия сотворила разрыв и исчезла в темноте. Проход закрылся вместе с ней.
Ну замечательно!
Делла невольно бросила взгляд на пергамент, на котором аккуратным почерком были выведены всего несколько строк:
Я никогда не перестану тихо любить тебя. Моя любовь исчезнет не раньше, чем тело превратится в прах, а душа упокоится среди небесных Творцов. И даже тогда я буду любить тебя…
* * *
В Риналию Делла вернулась через несколько часов вместе с Кэлом и Алином, и то лишь потому, что за ними явился один из высших ринальцев, толком ничего не объяснив. Эмиль покинул Виан первым, в то время как Алин отправился за Деллой, а Кэл еще раз поздравил Николаса и извинился перед супругами за спешный уход.
Едва они оказались в холле ринальского замка, к ним сразу подлетела стража и начала что-то докладывать Кэлу.
Делла не знала, что ей делать: стоять здесь или возвращаться в покои? Один вид нахального принца выводил ее из себя. Он, как и все последние дни, будто вовсе не замечал ее.
– Тебе лучше пойти с нами, – неожиданно сказал Кэллам. Его тон породил внутри нее тревогу и удержал от возражений.
– Что-то случилось?
– Да, на окраине леса. Брат уже там, а с ним – все доверенные стражи, поэтому я не могу оставить тебя здесь без
