Королевство злодеев - Элла Филдс
– Принцесса Благого двора. – Затрепетали длинные ресницы, усеянные драгоценностями, и наши взгляды скрестились. – Должна признаться, я едва могла поверить в авантюру нашего принца, но теперь я начинаю понимать. – Протянув руку, она представилась: – Рейн, подруга принца.
Слово «подруга» не казалось мне подходящим, но я не собиралась грубить, когда она пыталась проявить дружелюбие. Я подала ей руку, и она с улыбкой пожала ее.
– Фия, – представилась я.
Перси, вцепившись в ножку своего бокала, переводила взгляд с меня на женщину и обратно.
– Как ты поживаешь? – спросила она у Рейн.
– Хорошо, – ответила та, отпуская мою руку и глядя теперь на Перси. – Конечно, мне было жаль уезжать, и я по всем вам скучаю, но все к лучшему. Я не могу всю жизнь посвятить удовольствиям принца.
Вино стало кислым на моем языке, и я чуть не подавилась.
Рейн виновато посмотрела в мою сторону, но я проглотила вино и прокашлялась.
– Я уже знаю.
Рейн кивнула, чуть улыбнувшись, будто с облегчением.
– И что ты думаешь? – спросила она. Мои глаза чуть не вылезли из орбит, но она тут же засмеялась и пояснила: – Я про Эльдорн.
– Конечно, – сказала я, краснея. – Ну, тут… – «Все, что я ожидала, и ничего». – Я удивилась, – наконец проговорила я.
– Фия только вчера ночью отправилась в свое первое путешествие в город, – сказала Перси, к счастью для меня вмешавшись в разговор, потом прошептала, прикрыв рот рукой: – Она хлещет вино, как рыба, и следит за мошенниками, как ястреб.
Я нахмурилась, но Рейн и Перси вдруг захохотали.
Пока я лениво слушала двух девушек, которые мило болтали, как старые приятельницы, я снова посмотрела на нижний этаж, выискивая среди толпы знакомые лица. В голове крутились картины объятий прекрасного принца и невероятной и изящной красавицы, вроде Рейн.
Я выпила еще вина, вспоминая, что она была не единственной девушкой из его гарема и что мне не стоило злиться. Рейн оказалась довольно милой, а Кольвин тогда не был со мной знаком.
Мне самой было не сосчитать, сколько раз я падала в объятия своего друга-предателя, прежде чем принц вернулся и все изменил.
Рейн вскоре попрощалась, и я искренне улыбнулась ей, а чувство вины из-за моей неоправданной ревности немного угасло. Но я все же спросила у Перси:
– И сколько их было в гареме?
– Много, – сказала она, присоединившись ко мне на балконе. Наконец, я заметила сине-черный всполох в темноте под противоположным балконом. – Четверо в последнем.
– В последнем?
Перси помедлила и сказала:
– Он всегда обновлялся. Кто-то приходил, кто-то уходил.
Я не знала, вызывало ли у меня это удивление или отвращение. Мой взгляд был прикован к тому месту, где я в последний раз видела Кольвина. Неосязаемое, но сильное чувство на уровне инстинктов погнало меня вперед.
– Увидимся позже, – сказала я, следуя вниз по ступенькам за этим пронзительным чувством, к темноте.
Я оставила свой бокал проходившему мимо гоблину и взяла себе новый, стараясь игнорировать многочисленные взгляды, направленные на меня. Я спускалась гораздо медленнее, чем хотелось бы, из-за огромного платья.
Петляя между групп гостей, я замедлилась, а когда приблизилась к укромному уголку за лестницей, услышала голос Кольвина.
– Гесна.
– Прости, но я… – прошептала девушка, и я еле расслышала следующие слова из-за разговоров, смеха и перезвона бокалов в зале. – Я думала, что-то случилось, но не такое.
Мое возмущение росло, бокал нагрелся в моей ладони под стать крови в моих жилах.
– Но это случилось, и я счастлив. Я не буду извиняться.
– Значит, о тебе позаботились? – Последовала пауза. Мимо по лестнице, глядя на меня с нескрываемым любопытством, прошла воительница-ящер с косичками. Я проигнорировала ее, стараясь услышать, что говорит девушка Кольвину. – Она из Благого двора и не может знать, что тебе нужно, а если верить слухам, ты ей даже не нравишься.
Кольвин прокашлялся, и я могла представить, как он поправляет свой шейный платок.
– Гесна, когда я говорю, что со мной все в порядке, так и есть, поверь. Но я ценю твое беспокойство.
Накопившийся внутри меня яд просился наружу. От него не так просто было избавиться, как бы я ни убеждала себя, что это всего лишь разговор. Я подошла к открытым дверям, возле которых они стояли.
Женщина с черными волосами и яркими опаловыми глазами отступила от Кольвина, склонив голову набок. Если она это сделала из-за меня – не стоило утруждаться. Пройдя мимо огромных арочных дверей, я даже не повернулась, направившись в небольшой дворик со скамейками, идущими вдоль каменных стен.
Некоторые места были заняты, другие гости стояли у изгородей с розами на самом краю двора. Мне не хотелось сидеть тут или задерживаться. Хотелось просто идти вперед, пока это чувство не погаснет, а мой разум не прояснится. Вино слабо помогало, но я выпила еще, выходя на тропинку, которая вела вокруг круглой башни.
И вдруг врезалась в стену.
Упала на колючие лозы, обвивавшие башню, вино пролилось, а бокал треснул у меня в ладони.
– Проклятье, Фи, прости! – сказал Регин, опускаясь на гравий там, где я упала.
Я заморгала, не веря своим глазам, а он забрал разбитый бокал из моей ладони и бросил его в траву. Регин был здесь!
– Ты здесь, – пробормотал я.
Взгляд блестящих бирюзовых глаза устремился на меня. Знакомые грубые пальцы коснулись моей кожи.
– Ты удивлена? – заулыбался он, но его улыбка вдруг дрогнула. – Я бы не смог пропустить такое событие.
Я улыбнулась, слезы застлали мои глаза. Внезапная радость с привкусом горечи лишила меня всяческих сил. Нет, я ничего не забыла. Я никогда не смогу забыть, что он сделал. Но я и не забуду, кем он был большую часть моей жизни – моим единственным настоящим другом.
Его глаза тоже увлажнились, а улыбка исчезла.
– Я скучал по тебе, Фи, – выдохнул он. – Так сильно скучал!
– Могу поспорить, что ты был слишком занят с мечами, солдат, чтобы найти время на столь ничтожное существо, как я.
Однако он не засмеялся над моей шуткой. Густые брови сошлись на переносице, и он сжал мою ладонь.
– Нет, Фи. Все изменилось с твоим уходом. Абсолютно все.
Я в этом очень сомневалась. Прошло меньше недели с моего отъезда, но мне казалось – намного дольше. Так долго, что теперь прежняя жизнь воспринималась как сон. Но мне было приятно узнать, что хотя бы один человек не праздновал мое отсутствие.
В ответ я
