Иллидан: Страж Пандоры - Stonegriffin

Иллидан посмотрел на него и позволил себе слабую улыбку — первую за этот день.

— Продолжу тренироваться. Продолжу учить тебя. Продолжу готовиться к тому, что придёт. И если Тсу'мо решит однажды попробовать снова… — он погладил Грума по голове, — …что ж. Тогда посмотрим.

Грум открыл один полуслепой глаз, посмотрел на него и снова закрыл. Его хвост дёрнулся — возможно, это было одобрение.

— Ты странный, — сказал Ка'нин. — Очень, очень странный. Но знаешь что? Мне это нравится. Рядом с тобой я чувствую, что… что происходит что-то важное. Что-то большее, чем обычная наша жизнь в деревне.

— Это потому, что это действительно происходит, — сказал Иллидан. — Просто пока никто, кроме меня, этого не видит.

— Война?

— Война.

Ка'нин кивнул, как будто принимая неизбежное.

— Тогда учи меня быстрее. Я хочу быть готов.

Иллидан поднялся, отряхнул руки и указал на центр поляны.

— Вставай в стойку. Ту, которую я показывал утром. И на этот раз — удерживай её, пока я не скажу остановиться.

Ка'нин застонал, но послушно направился к указанному месту.

— Мои колени тебя ненавидят.

— Они скажут тебе спасибо, когда ты переживёшь первую настоящую битву.

— Если переживу.

— Если, — согласился Иллидан без улыбки.

И они продолжили тренировку, пока солнце не начало клониться к горизонту, а тени деревьев не стали длинными и тёмными.

Той ночью, лёжа в хижине с Грумом под боком, Иллидан думал о прошедшем дне. Он выиграл. Не просто победил в поединке — он выиграл нечто большее. Он показал племени, что может быть опасным, но не хочет быть опасным для них. Что его сила — инструмент, который он контролирует, а не дикий зверь, готовый сорваться с цепи.

Но он также создал врага. Настоящего врага, который будет ждать своего часа.

Тсу'мо не забудет. Не простит. И однажды, когда представится возможность…

Пусть, — подумал Иллидан. — Пусть пытается. Я справлялся с врагами и пострашнее.

Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое он обычно игнорировал, была другая мысль. Мысль о том, что каждый новый враг — это потенциальный союзник, которого он потерял. Что Тсу'мо мог бы быть на его стороне, если бы он подошёл к ситуации иначе.

Впрочем, нет. Некоторые разумные созданы быть врагами. Некоторые конфликты неизбежны. Он знал это лучше, чем кто-либо.

Грум шевельнулся во сне, его лапы дёрнулись — снилась погоня или битва, кто знает. Иллидан положил руку ему на бок, чувствуя быстрое биение маленького сердца.

— Спи, — прошептал он. — Завтра будет длинный день.

За окном хижины ночной лес пел свою песню. И в этой песне, среди шорохов и криков ночных существ, была новая нота — тихая, но отчётливая, возвещающая о грядущих изменениях.

*** Больше глав (на две главы) и интересных историй — по ссылке на бусти, в примечаниях автора к данной работе. Дело добровольное (как пирожок купить), но держит в тонусе. Графика выкладки глав здесь это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, работа будет выложена полностью:)

Глава 12: Первые Уроки

*** Двойной бонус — глава раза в полтора два больше, плюс внеочередная — за 200 лайков, как и договаривались)

После поединка прошла неделя, и деревня изменилась — или, точнее, изменилось её отношение к существу, которое носило лицо Тире'тана.

Иллидан замечал это в мелочах, которые складывались в общую картину. Охотник на сторожевой платформе, который раньше провожал его настороженным взглядом, теперь кивал в знак приветствия — коротко, сдержанно, но это был кивок равному, соплеменнику, а не подозрительному чужаку. Женщины у общинного очага, которые прежде замолкали при его приближении и отводили детей подальше, теперь продолжали свои разговоры, лишь понижая голос. Старейшины, встречая его на мостах между платформами, больше не ускоряли шаг — некоторые даже останавливались, чтобы обменяться парой слов о погоде или предстоящей охоте.

Страх никуда не делся — Иллидан видел его в глубине глаз, в том, как на'ви неосознанно отступали на полшага, когда он подходил слишком близко. Но теперь страх был другим. Раньше они боялись непонятного, непредсказуемого существа, которое могло сделать что угодно. Теперь они боялись воина, чьи способности были очевидны, но чьи намерения, по крайней мере, не казались враждебными.

Разница была тонкой, но существенной. С первым видом страха нельзя работать — он порождает только ненависть и желание уничтожить источник угрозы. Со вторым уже можно что-то выстроить, если действовать правильно.

Тсу'мо и его ближайшее окружение демонстративно его избегали. Когда Иллидан шёл по деревне, они меняли направление, сворачивали на боковые тропы, внезапно «вспоминали» о срочных делах в противоположном конце поселения. Несколько раз он ловил на себе взгляд Тсу'мо издалека — тяжёлый, ненавидящий взгляд, который обещал, что история не закончена. Иллидан отмечал это и двигался дальше. Враг, который прячется и копит злобу — это проблема для будущего. Сейчас у него были другие заботы.

Олоэйктин вызвал его на третий день после поединка.

Хижина вождя располагалась в самом сердце древнего дерева, вокруг которого выросла деревня — просторное помещение с плетёными стенами и потолком, увешанным трофеями многих поколений охотников. Черепа пал-лоранов, клыки штормовых хищников, перья редких птиц, засушенные цветы растений, которые цвели раз в десять лет. История клана, написанная костями и кожей.

Олоэйктин сидел на низком возвышении, скрестив ноги, и указал Иллидану на место напротив себя. Между ними стоял плоский камень с двумя чашами — какой-то напиток из перебродивших фруктов, судя по запаху.

— Пей, — сказал вождь. — Это не отрава и не испытание. Просто… традиция. Когда двое говорят о важном, они делят питьё.

Иллидан взял чашу и отпил. Напиток был кисловатым, с лёгким покалыванием на языке — слабый алкоголь, недостаточный, чтобы затуманить разум, но достаточный, чтобы расслабить мышцы.

— Расскажи мне о своих тренировках, — сказал Олоэйктин без предисловий. — О том, чему ты учишь Ка'нина. О том, что ты делаешь каждое утро в лесу.

Иллидан рассказал — не всё, но достаточно. Физическая подготовка. Боевые техники. Работа с оружием. Он не упомянул яды, не упомянул разговоры с Цахик о грядущей войне, не упомянул глубину своих планов. Но он описал свой метод тренировок достаточно подробно, чтобы вождь мог составить об этом представление.

Олоэйктин слушал молча, иногда кивая, иногда хмурясь. Когда Иллидан закончил, он долго смотрел в свою чашу, как будто искал там ответы.

— Ты готовишься к войне, — сказал он наконец. Это не было вопросом.

— Я готовлюсь к тому, что может прийти. Война — одна из возможностей, и не самая маловероятная.

— С кем?