По ту сторону стены - Эйа Риверголд
– А мое имя? Оно тоже здесь некрасивое?
Илис произнесла его про себя.
– Здесь только одно имя красивое, и это Эларис, ее величество.
Женщина шагала быстро, намереваясь перепрыгнуть весь Аточист за один шаг.
– А как вас звали?
Илис не успевала за женщиной.
– Из всех имен я помню только одно… – Она остановилась, задумавшись на секунду. – Сая… – Женщина вздохнула, видимо, вспомнив некую Саю.
– Сая – ваш друг?
Женщина беззащитно повернулась к статуям, внимательно прислушиваясь к своим воспоминаниям.
– Саей звали мою дочь… – Она притихла и продолжила идти. – Мою милую дочь звали Саей…
Илис заметила, как затрещал тонкий фарфор. Если бы у женщины было лицо и глаза, сейчас они бы покраснели и стали купаться в слезах.
– А где она сейчас?
Женщина, не останавливаясь и не оборачиваясь, шепнула:
– Я не знаю… – фарфоровый голос треснул. – Я помню лишь, как у нее забрали лицо, а после погрузили в бак и просушили на солнце… Теперь я не могу ее найти.
Они перешагнули длинную цепь из сохнувших на солнце жителей Аточиста. Безликие, они грелись под огненным оком и дожидались скорого пробуждения.
– А я потеряла родителей и брата.
Женщина остановилась: слова девочки будто пронзили ее.
– Вы не пробовали поискать ее лицо в стене?
– Это бессмысленно: стена огромна. Мне ее не найти…
Они приближались к кривой старой повозке.
Глава 15
Весьма миниатюрная повозка, которая умещала в себе Илис, сидевшую на плотных мешках, и женщину, что насвистывала грустную мелодию, разрывая тем самым тишину, неслась по узким проходам лабиринта.
– Мы подъезжаем к выходу.
Женщина говорила это час назад, и еще чуть раньше, и даже три часа назад она говорила это же. Порой позитивное мышление сводит с ума.
– Почему вы строите стену? – спросила Илис. Ее слегка укачивало. Странно, что даже ровные дороги ощущались кривыми, когда они вели по великому пути.
– Потому что все вокруг некрасиво. Ее величество просто не может жить в уродстве. – Тон был таким, словно это общеизвестный факт и не знать его просто стыдно. – А еще мы расширяем границы. Раньше стена была намного короче, ее величество захотела чуть больше территорий.
– То есть вы прячетесь от «омерзительных» видов? Разве прятаться в тесном углу лучше?
Вспоминая широкие застенные просторы и зелень леса Эхо, Илис просто не понимала, как можно хотеть такое не видеть.
– Да, так и есть. Но Эларис хочет больше… Мы выполняем приказ. Когда плохое уже почти вцепилось в тебя, нужно уметь прятаться, и неважно в тесноте или на просторе.
Женщина крикнула кучеру, чтобы тот ехал быстрее.
– Почему у всех жителей Аточиста… – И тут Илис зашаталась, не зная, как правильно подойти к вопросу… Не хотелось обидеть спутницу, поэтому ее голос стал тонким и еле слышным.
– Почему у нас нет лиц? – подловила женщина. Кажется, ей было фарфорово насчет этой колкой темы. – Все мы уродцы, обладатели уродливых лиц, а королева не терпит уродцев. Она богиня – мы рабы. Она живет – мы обитаем.
– Королева хочет скрыться от некрасивого. Но почему же она строит стену из ваших «уродливых» фарфоровых лиц?
– Уродство скрывает уродство. Только так. И больше никак. – Женщина повторила эти слова.
– Но какое она имеет право лишать вас лиц? – Илис аж подпрыгнула от негодования.
– Она королева… – Женщина смолкла. Нежная, хрупкая рука прикоснулась к щеке. – А знаешь… фарфоровое лицо не так уж и плохо… Раньше у меня была шершавая кожа, теперь она гладкая.
Илис не нашла что ответить и просто кивнула.
– Ты только не думай, – продолжала ее собеседница, – нам хорошо. У нас нет лиц, а значит, мы не сравниваем, кто красивее, у кого глаза шире, у кого губы пухлее. Мы просто существуем, вся наша жизнь от печки до пустыни… – голос звучал очень несчастно, однако смешинка не покидала свой пост.
– А как же Сая? Теперь из-за одинаковых лиц ты не можешь найти даже свою родную дочь!
Илис оглядела женщину. Как странно думать, что она тоже человек. На вид фарфоровая куколка, совсем как та девочка. Но если та девочка была беззаботна и ничего не понимала, то эта особа понимала все. «Как же повезло маленьким, ничего не смыслящим детям», – подумала Илис, когда их повозка наконец свернула налево. Большой мужчина, который вез их, остановился.
– Эларис пожертвовала собой, чтобы спасти Аточист… – Женщина ткнула острым пальцем в лоб Илис. – Вытри, там пятнышко.
– Но как вы видите? У вас ведь… – Собственное любопытство смутило Илис. И почему оно появляется в самый неподходящий момент?!
– Нет глаз.
«Ох, если бы все люди понимали с полуслова, насколько было бы легче!» – пронеслось в голове Илис.
– Блики солнца, – продолжала женщина, – пока они падают на наше лицо, мы видим, а опустится тень, и мы застынем. Ну, почти как и все люди…
Они встали около статуи, ожидая потерянного друга. Вокруг шла усердная работа: фарфоровые лица гладко ложились одно на другое, пышущие марионетки мелькали то тут, то там. Веселые трели ударяющихся друг о друга поверхностей из фарфора звучали подобно музыке.
– Здесь работают и взрослые, и… – проговорила Илис.
Перед песчаной бригадой пробежала стайка хрупких детей.
– Я не совсем уверена, что они дети… быть может, сутулые старички. – Женщина глядела в лабиринт. – Ну, где же твой друг?
Она нетерпеливо постучала ножкой о мраморный пол – звук отскочил и попрыгал по стенам, словно в поисках блуждающего в лабиринте Отема.
Прошло лишь мгновение – и пол завибрировал в ответ.
– Дружок идет, – радостно крикнула женщина.
Илис тут же подняла голову и готова была бежать к брошенному другу, но внезапно пол задрожал сильнее. Женщина сделала шаг назад.
Грохот был таким, словно прошла целая бригада сихратовских сторожевых под руководством Счетовода на высоких каблуках.
– Лучше отойди!
Женщина потянула Илис к себе. Прямо перед их лицами прожужжал по воздуху рой безликих людей, которые едва не затоптали плетущегося связанного Отема, но большие фарфоровые люди, показывавшие ему дорогу, помогли старику устоять на ногах.
– Отем! – завопила Илис, но женщина закрыла ее рот холодной рукой.
– Помни, у нас нет имен. – Она презрительно наблюдала за порхающими существами. – Молчи, не то они засекут тебя.
Илис послушно замолкла: около ста человечков склонили головы перед статуями, все твердили что-то себе под нос; что-то незнакомое, непонятное и бессмысленное для Илис, но, похоже, жизненно важное для тех, кто молится.
Испуганный старик глядел по сторонам. Его смиренные глаза, наполненные ядовитыми проблесками, остановились на фигуре маленькой девочки, закутанной в грязный плащ. Ее умелые руки, спрятанные в варежки, аккуратно помахали старику. Он закивал, показывая, что все понял. Илис чувствовала надежды Отема. Ее героическое сердце рвалось помочь ему, но крепкая, хоть и худющая рука женщины сдерживала ее нрав.
– Пойдем за ними, – шепнула Илис, когда мужчина запрягся в тележку, а женщина уселась на холщовые мешки, негодующе поправляя свою накидку. Хрупкие руки не переставая дрожали. Ее напугало не столько стадо людишек, сколько летающие существа: женщина тут же лишилась смешинки и храбрости, будто в ту секунду ее сердце тоже заросло фарфором.
– Моя Сая… – Она протянула руку, но что-то зазвенело внутри нее, из-за чего рука слегка опустилась. – Нет, простись с другом и после того, как исполнишь мечту, приходи к нему в гости.
Она с ненавистью проводила летящих существ взглядом, пока те не скрылись за законченной наполовину стеной.
– Вон, посмотри, я говорила тебе о них. Не попадайся под их острые крылья.
Фарфоровая женщина будто треснула, но осколки ранили не ее, а Илис, которая вдруг потеряла веру в человека.
– Нет, мы должны пойти за ними! – Сердце в груди съеживалось, из-за чего тонкий взрослый голос из незрелых уст делался мягким, как сплавленное железо. – Там же Отем! – Илис непонимающе посмотрела на женщину.
– Они поведут его к королеве… Его не спасти.
Отем исчезал в белизне. Илис чувствовала, как незаметно утекает время, и более того, как оно тратится впустую, а бедный друг идет навстречу смерти.
– Так же, как и Саю?
Женщина даже вздрогнула. Как только эти слова выскочили из уст, Илис тут же смолкла, сглотнув от неожиданности. Она совсем не собиралась так разбрасываться мыслями, а уж тем более вслух.
Пустота
