Разрушители пророчеств 2 - Сергей Юрьевич Михайлов
Тогда колдун выдал ему четкую инструкцию что делать и куда двигаться. Утром шаман убедил Борезгу, что ему опять являлись духи предков и указали дальнейший путь. Так и повелось, в темноте являлся оборотень, и указывал что делать, а Арагуз утром рассказывал о приказах духов, приходивших к нему во сне. Однако он не меньше Борезги хотел знать куда они направляются, почему вместо того, чтобы вернуться в обжитой мир, войско все время движется вглубь дикой степи. Рассказывать обо всем этом, было самоубийством, и шаман выдал новую ложь.
– Я не говорил, но прошлой ночью духи сказали мне, что сегодня я узнаю, куда мы идем. Поэтому я с нетерпением жду, когда они явятся. Борезга, успокойся, ты же видишь, что боги благоволят нам. Все указывает на это – вспомни только про появление этих воинов, – Арагуз показал рукой в сторону многочисленных костров. – Хорузар отправил их через волшебный мост, именно тогда, когда надо. Разве это не говорит, что все что мы делаем, угодно духам?
– Ладно, но следующим утром я хочу знать нашу цель. Я не хочу верить, что ты ведешь нас просто так, лишь бы идти.
Из-под прикрытых век шаман резанул взглядом командира. Он явно почувствовал угрозу в тоне Борезги, молодой военачальник постепенно становился все больше похож на своего кумира – Хорузара. «Надо вправить ему мозги, – зло подумал Арагуз. – Иначе, он скоро вообще перестанет меня слушать». Но все-таки он решил, что сегодня постарается как-нибудь выведать у колдуна ответ на этот вопрос. Куда же они все-таки направляются?
Кроме этого, Арагуза интересовало еще очень многое, связанное со странными детьми. Взрослые почему-то не вызвали у него никакого интереса, он словно забывал иногда про их присутствие, а вот дети… Особенно после того, как разбирая вещи маленьких пленников он нашел знаменитую волшебную вещь – сосуд принадлежавший когда-то самой Гоосар Каххум. Эта серебряная чаша-кружка с двумя ручками, чтобы пить из нее, являлась волшебной реликвией орков и принадлежала роду Чарингов. Еще в начале нынешнего похода она находилась в распоряжении шамана рода, а вот теперь оказалась здесь.
Именно из-за нее в первый раз он новым взглядом посмотрел на детей. Когда священный сосуд находился в руках чарингов, прикасаться к нему мог только избранный шаман, да и то заранее подготовившись и защитив себя заклинанием. Реликвия пришла к оркам после Великой Войны, по легенде она принадлежала самой Великой Правительнице и служила ей для ритуалов. Правда это или нет, никто уже точно сказать не мог, но то, что артефакт заряжен магией, в этом сомневаться не приходилось. Священный сосуд защищал себя сам, всякий кто прикасался к нему, получал болезненный удар невидимой силы, заключенной в кружке. Иногда он был так силен, что коснувшийся получал ожоги. Тут же он увидел, что на донышке серебряной чаши, находятся остатки распаренных листьев. Было такое ощущение, что её используют просто для еды. После допроса маленького пленника орка он выяснил, что так оно и есть.
Тогда он приказал привести всех детей и они, один за другим прикоснулись к священному сосуду. Вот тут он и понял, что они не зря гонялись за этими малолетками – каждый из них спокойно держал реликвию в руках!
Маг, появлявшийся в темноте в обличье волка, наверняка, знал все не только про цель их путешествия, но и про детей, но как заставить его выложить свои тайны, Арагуз пока не придумал. Однако, он надеялся, что каким-то образом сумеет узнать больше, хотя может и не сейчас, а чуть позже. У старого шамана появилась заманчивая цель – используя то, что дети сейчас в его руках, получить новое могущество. Тогда уже Хорузар не посмеет относится к шаманам, как к простым воинам! Но он даже не подозревал, что точно такие же мысли поселились и в голове мага со шрамом на щеке. Что он также, как и орки не знает где находится конечная точка маршрута и так же, как Арагуз желает использовать детей в личных целях. Кроме того, шаман не знал, что кроме детей и священного сосуда, в лагере орков находится еще один самый главный артефакт принадлежащий Зерги.
В пещере было темно и тихо. Если бы тут оказался человек, то ничего не смог бы разглядеть и услышать, человеческий глаз не работает в такой тьме. Однако, существо, которое двигалось по пещере, совсем не испытывало неудобств. Его желтые, светившиеся в темноте, глаза видели в темноте достаточно, чтобы не натыкаться на, рядами стоявшие у стен каменные саркофаги, и не наступать на обглоданные человеческие кости, во множестве валявшиеся прямо на полу.
Другие, почти такие же пары глаз, но видевшие еще лучше, наблюдали за движением существа с высоты. На выступах стен тут и там сидели Стражи, охранявшие покой пещеры. Крутя круглой головой с большими остроконечными ушами, они равнодушно провожали глазами живого, осмелившегося пройти через зал. Этот двуногий не вызывал у них тревоги, он служил тому же хозяину, что и они. Значит, не стоит будить тех, кто спит вечным сном в каменных постелях внизу.
Существо миновало огромный длинный зал, и впервые за время похода по подземелью, оказалось перед запертой дверью. Защитный узор на двери горел зловещим красным светом. В этом переплетении пульсирующих светящихся нитей было что-то такое, что сразу давало понять – за дверью самое страшное зло в этой наполненной ужасами пещере. Существо опустило глаза – нельзя вглядываться в заколдованный узор, он может проникнуть в твой мозг и овладеть тобой. Гость знал, что хозяин и так уже знает о его приходе. Однако, двери еще несколько минут не двигались, пришедший покорно ждал, не поднимая глаз. Это снаружи, среди соплеменников он велик и страшен, здесь же он значил не больше той кости, которую он только что растоптал, шагая сюда. Наконец массивная каменная плита отъехала, посетитель помедлил еще пару секунд и шагнул в открывшийся проход.
– Почему так долго?
Голос женщины, сидевшей на высоком каменном троне, разнесся по всему огромному залу. Даже сидевшая она выглядела высокой – это особенно было заметно в сравнении
