Королевство злодеев - Элла Филдс
Я не слишком любила жаркое, но сейчас это не имело значения. Мой рот наполнился слюной, я схватила поднос и захлопнула дверь, не утруждаясь тем, чтобы запереть замок: я была уверена, что он не стал бы серьезной преградой для любого обитателя этого замка.
Я решила пообедать прямо в постели, хотя в комнате был аккуратный прямоугольный столик с двумя стульями.
Я поднесла к губам миску и сделала несколько жадных глотков. Заставила себя замедлиться, наслаждаясь кусочками мяса и свежим хлебом. Мясо было сочное, с дымком. Мне стало любопытно, какие специи добавили в подливу: острый перец и что-то мускусное, немного землистое.
Может, и к лучшему, что я не знала ингредиентов. Доев все до последней крошки, я выпила воды, поставила посуду на пол и закрыла глаза. Все безумие прошедших часов накрыло меня, как цунами. Одно было точно: если раньше я считала свою жизнь скучной и обыденной – теперь я просто мечтала об этом спокойствии.
Когда я, наконец, решила отдохнуть, день только расцветал.
Лежа на шелковых простынях и шерстяных покрывалах, я смотрела на четыре столба, поддерживающих балдахин из темно-зеленой сетки. Та была привязана к столбам черной лентой, открывая вид на мою новую спальню.
Ковры цвета темно-зеленого мха с угольно-черными завитками покрывали каменный пол по обе стороны от кровати, стоявшей у стены. Слева и справа от нее располагались комоды.
Перекатившись набок, я стала разглядывать розы, нарисованные на красном дереве, проследила за изящным узором каждого переливающегося лепестка, за каждым острым шипом. Местами рисунок выцвел, но это не убавляло его красоты.
На каменных стенах тоже было чем полюбоваться: там было несколько картин с полевыми цветами, а еще гобелен с луной, солнцем и знакомыми строками. Такие же надписи я видела в тронном зале, который недавно покинула.
«Под солнечным светом мы песни поем, резвимся, веселью себя отдаем, пока мир не укроет тень.
Под лунным сиянием время другое: для крика, охоты, утробного воя. И скорбя, мы встречаем день».
Мебель, резные узоры на дереве, выложенный камнями камин – все здесь буквально кричало о невероятном богатстве. Витражные круглые окна по обе стороны от камина скрывали от меня время суток.
Рядом со входом была еще одна закрытая дверь. Похоже, она вела в гардероб, поскольку во всю длину там висело длинное зеркало в позолоченной раме. Мой взгляд скользнул по серо-коричневому камню стен, снова падая на картины в позолоченных рамах, и я чуть подвинулась, рассматривая фигуру за кроватными столбами.
В проеме стоял мужчина с черными, как крыло ворона, волосами до плеч.
Высокий и подтянутый, он прислонился к резной двери. Его внимание ко мне настораживало.
– Ты так и не поспала?
Должно быть, он материализовался тут, потому что я не услышала даже шороха его шагов.
– А ты не постучался.
Он лишь лениво моргнул и дернул мягкими, как лепестки, губами.
Принц Неблагого двора устало смотрел на меня, изумрудно-зеленый платок болтался у него на шее, а черная хлопковая рубашка с длинными рукавами была небрежно заправлена в брюки того же цвета. Отсутствие блеска в его глазах и сгорбленная поза, как, впрочем, и голос, говорили о том, что он и сам за прошедшие часы совсем не отдохнул.
– Разве можно винить меня в этом?
Принц молча посмотрел на меня.
– Идем, – наконец сказал он и расправил плечи. – Тебя вызывают.
– Кто?
Он не ответил. Просто скрылся в темноте коридора.
Если бы я осталась – скорее всего, навлекла бы на себя гнев того, кто меня позвал, а я могла поклясться, что это была его отвратительная названая мать. Я поспешила прочь из комнаты, следуя за раздражающим запахом по коридору.
– Я неподобающе одета.
– Сойдет, как есть.
«Вот же мерзавец!» – подумала я и вцепилась в пояс халата, крепче затягивая узел. Мои щиколотки были едва прикрыты, но менять я ничего не собиралась. С чего бы мне волноваться? Неблагой двор славился своей аморальностью и странностями. Я слышала много разговоров о здешней моде – или, точнее, о ее отсутствии.
Арочные окна с темными витражными стеклами пропускали внутрь полоски света, которые отмечали наш путь. Я уже не знала, день сейчас или вечер. Когда коридор расширился, мой жених повернул налево.
Я посмотрела в противоположную сторону, где находился короткий коридор без окон. Вдруг дверь исчезла, скрытая тенями, и я вздрогнула. Это повторилось, когда мы ступили на спиральную каменную лестницу, ведущую вверх на один этаж. Стоило мне посмотреть направо, и дверь словно испарилась.
– Он сам даст тебе понять, куда ходить не следует, – донесся до меня густой голос Кольвина.
– Он? – спросила я, притормаживая, но Кольвин не остановился. Я снова вгляделась в темноту, потом последовала за принцем. – Хочешь сказать, что этот замок живой?
– Он слишком многое повидал, чтобы не обзавестись душой.
Принц исчез в другом коридоре, и я ускорила шаг, чтобы не отставать. Из потайных мест, о которых я даже не догадывалась, за мной будто следили – возможно, с картин предков принца с их золотыми и бронзовыми глазами. Наверное, стоило поверить ему на слово.
По крайней мере, в том, что касалось замка.
Мы петляли по лабиринту коридоров, забредая все глубже. Без окон становилось темнее. Горящие факелы отбрасывали пятна света на камень, который будто утратил тепло. Теперь он походил на обсидиан с его холодным блеском, а когда я прижала к нему ладонь, то ощутила дрожь.
Я снова дотронулась до камня, когда мы проходили очередные закрытые двери, из-за которых раздавались приглушенные голоса и смех. Камень потеплел и будто сам жаждал моего прикосновения.
– Что это за место? – прошептала я, не ожидая ответа.
Я вдруг очень остро поняла, что побег мне не грозит. Не стоило даже пытаться бежать, пусть я и нашла бы, куда.
Но все же я получила ответ на свой вопрос.
– Замок, конечно же, – скупо ответил Кольвин.
Я сердито посмотрела ему в спину: его черные волосы сливались с угольной рубашкой, и единственным ярким акцентом были золотистые искорки в прядях.
Рассердившись на себя за то, что обратила на все это внимание, я постаралась отвлечься от принца и принялась оглядываться по сторонам.
После очередного поворота мы достигли огромной приемной, на потолке которой был выложен мозаичный цветок багрового и фиолетового оттенков. Здесь Кольвин замедлил шаг. Меня раздражала даже его походка, непринужденная и высокомерная, будто сама земля несла его вперед.
Он толкнул внушительные дубовые двери, и я заморгала, заметив, насколько они высокие. По дереву бежали резные
