Неблагой уезд - Ольга Владимировна Кузьмина
— Как же он зимой-то будет справляться? — спросил Ивка. — Холодно ведь змеям.
— Я ему присоветовал тулуп овчинный, как ямщики носят, и валенки, — ответил Анчутка. — А он обиделся. Ну, как же — сын Великого Полоза и в плебейской одежде! Ничего, скоро сам поймёт, что в змеиных сапожках по сугробам не поскачешь.
Дилан вздохнул, вспомнив, что и ему к зиме требуются обновки, а то из старой шубейки вырос, да и валенки прохудились. На его копытах любая обувка за сезон сгорает.
— Мы через поле к реке пойдём, — сказал Ивка. — Прихватим Хризолита, а то жаль будет, если он опоздает. Свадебный поезд по всей реке промчится, полюбуемся на красоту.
— Самая красота под водой! — Анчутка обмакнул ватрушку в мёд и ещё половинку яблока сверху водрузил. — Водяной свой дворец заново отстроил. Вот посмотришь, королевич, как там всё сверкает.
— Я не буду спускаться на дно, — помотал головой Дилан. — Мидир сказал, что мне пока рано. И Хризолит тоже не пойдёт, даже если успеет.
— Да он вообще воду не любит! — фыркнула Алёнка.
Она сегодня была непривычно тихая. То и дело трогала новый гребень с сердоликовыми вставками, заткнутый в волосы на макушке.
— Она согласилась? — шёпотом спросил Дилан у Анчутки, когда Алёнка отошла к озеру, сполоснуть миску из-под киселя.
— Ага! — бес горделиво вздёрнул острый нос. — Я теперича жених сосватанный.
— Сам себя сосватал, сам себя и похвалил! — засмеялся Ивка. — И то сказать, есть за что. Кто бы ещё решился мою сестрицу в жёны взять.
— Ах, так?! — Алёнка, подкравшись сзади, нахлобучила ему на голову миску. — Вот я посмотрю, кто за тебя пойдёт!
— А я и не тороплюсь!
— Ништо, братец, и тебя окрутим! — Анчутка развёл руки в щедром жесте. — Озеро большое, места всем хватит.
— Вы меня поймайте сначала, — проворчал Ивка. — Сдурели все со своими свадьбами. Воробушек, ты себе тоже невесту присмотрел?
— Я вообще не женюсь, — сказал Дилан. — Благому королю не положено.
— А как же майская королева? — спросил Анчутка.
— Так это всего раз в году, на Бельтайн. А потом опять свободен!
— А как майскую королеву выбирают? — заинтересовалась Алёнка.
— Да просто — находят самую красивую девицу во всём уезде, — ответил Анчутка.
Дилан помрачнел, вспомнив драку Белых Дам. Выборы майской королевы могли обернуться ещё большей сварой.
— Тыиз человеческих барышень выбирай, — посоветовал Анчутка, догадавшись, о чём думает приятель. — Ежели их зачаровать, так они потом и не вспомнят ничего.
— Как у тебя всё просто! — Алёнка сердито подбоченилась. — А если ребеночек народится?
— От полукровок, вроде меня, редко рождаются дети, — сказал Дилан. — Но если появятся, я всех признаю.
«И буду любить. Всех, какие бы ни народились!» — это он уже не сказал. Не решился.
Алёнка внезапно всхлипнула, отвернулась, уткнувшись в ладони.
— Ты чего?! — всполошился Анчутка. — Я тебя обидел, что ли? Ну прости, сама ведь знаешь, у меня язык, как помело!
— Зачем ты меня сосватал?! — Алёнка выхватила из волос гребень, не оглядываясь, протянула бесу. — Забери! Глупости это всё... Какая из меня жена? Я ведь мёртвая!.. И детей у нас не будет!
Дилан с Ивкой беспомощно переглянулись. Анчутка отложил недоеденную ватрушку, встал, развернул Алёнку к себе и крепко обнял.
— Вот умная, вроде, а сама глупости говоришь. Я тебя сосватал, потому что люблю. А детей и приёмных завести можно. Мало ли сирот по дорогам бродят? Вон, у Лешего трое сыновей и все приёмыши.
— Потому что не нашлось такой дуры, чтобы за него замуж выйти, — пробормотала Алёнка, но плакать перестала.
Они ещё посидели рядышком, все четверо, наслаждаясь последним теплом, пока Дилан не спохватился, что ему пора бежать.
— Мы у моста будем! — крикнул ему вслед Ивка. — Держись, королевич!
***
«Держись!» — повторял про себя дружеское напутствие Дилан, когда нарядный, украшенный гирляндами из листьев и поздних цветов фаэтон Мидира рванул с берега прямо в реку. Куделька взвизгнул и закрыл морду лапами. Орлик ликующей заржал. Ему ответили трое коней из упряжки Водяного. Те самые, которых прежний хозяин реки выиграл в шахматы. Новый Водяной прав на волшебных коней не имел, но господин Ардагов оставил ему тройку — в качестве свадебного подарка.
В фаэтон, кроме Орлика, который один стоил целого табуна, были запряжены две кобылицы. Жеребят от них Мидир успешно продавал по всей губернии, и сейчас в свадебном поезде то и дело мелькали белоснежные кони с золотыми гривами и красными ушами. Соперничая с ними, мчались иссиня-чёрные кельпи, водные ящеры с вытянутыми зубастыми мордами и вовсе ни с чем не сообразные создания, больше всего походившие на донные коряги, в которых наспех вдохнули подобие жизни.
Экипажи гостей тоже отличались разнообразием — от изящных лакированных ландо городских фэйри, до неповоротливых, облепленных чёрным илом колымаг болотников. Многие ездоки оглядывались на фаэтон Мидира, кланялись и улыбались — кто приветливо, а кто подобострастно.
Свадебный поезд растянулся на полверсты. То и дело к нему присоединялись новые гости — из тех, кто способен был наколдовать себе экипаж, не тонущий в воде. Брызги летели во все стороны, скатным жемчугом осыпая зевак на берегу. Впереди, сквозь лунные радуги, Дилан разглядел мост.
— Приготовься, — сказал Мидир. Он правил лошадьми, стараясь держаться с краю, не вовлекаясь в общий поток. — Скоро водоворот, гости начнут опускаться на дно. Помнишь, что нужно делать?
— Помню. — Дилан поёжился. По настоянию Мидира он уже пробовал перемещаться из разогнавшегося экипажа куда-нибудь в другое место. В первый раз так коленку расшиб, что до конца дня хромал. Потом приспособился. Но это было на земле. Текучая вода вокруг мешала сосредоточиться.
Дилан потрогал медный спиральный браслет на запястье. Простецкую на вид безделушку подарил ему опекун, объяснив, что браслет многократно усиливает силу своего обладателя. Пользоваться леденцами Мидир запретил, отчего-то решив, что они мешают Дилану развивать свои способности. Анчутка в этом решении усомнился, но Хризолит, подумав, сказал, что такая опасность и впрямь есть. Теперь Дилану приходилось полагаться только на себя, и он уже мысленно смирился с предстоящим купанием
