Яркость - Дмитрий Алехин
В зале поднялся ропот тревоги и неприятия. «Одна?» «Невозможно!».
– Какой ещё силой?! – срывающимся голосом спросил казначей.
– Кто она… Откуда? – глухо проговорил я больше себе.
– Мы не знаем. Она исчезла. Но… – командир сделал шаг к брезенту и посмотрел на Базинара, прося разрешения. Тот молча кивнул.
Офицер дёрнул за угол ткани, и брезент, отяжелевший от влаги, грузно шлёпнулся на пол бесформенным комом. Я услышал, как у кого-то сдавленно вырвалось «Мать моя…». Кто-то отпрянул. Кто-то замер с открытым ртом.
На полу лежала голова дракона. Огромная, больше бочки. Она излучала тихий жар, как от печи, в которой только что погас огонь. Чешуя тускло отсвечивала медью и золотом, даже в смерти сохраняя зловещее величие. Пасть была приоткрыта, обнажая ряды острых, серповидно изогнутых зубов. Из глазниц сочилась чёрная жидкость. Но больше всего поражало другое: из лба чудовища, прямо между глаз, торчал клинок. А из раскрытой пасти, среди острых зубов, выступал залитый кровью эфес.
Я проследил, как Первый рыцарь уставился на торчащий из пасти меч – символ победы, вырванный из его рук чьей-то чужой, непостижимой силой. В этот момент я заметил странное движение. Мне показалось, что гарда меча слегка провернулась. Как если бы кто-то потянул его изнутри. Я прищурился, решив, что это игра света. Но нет – движение повторилось. Лёгкое, но явное. И тогда я услышал. Тихо, почти на грани слуха, будто звук доносился из-под толстого слоя земли. Сдавленное, хриплое бормотание нарастало, обретая чёткость. Женский голос. Он что-то говорил сквозь стиснутые зубы, ругался, увещевал сам себя.
Все вокруг были так поглощены видом головы, что не обратили на это внимания. Но я стоял ближе. И видел, как воздух около головы чудовища дрогнул. Замерцал, как над раскалёнными камнями в пустыне. И сквозь эту дрожь начала проступать фигура. Сначала – левая рука из разреза плаща, вцепившаяся в эфес. Потом – глубокий капюшон; из небытия проявлялись складки ткани. Наконец – появилась вся она, словно проявляющийся на мокром полотне рисунок.
Девушка в плаще цвета пыли и пепла. Та самая незнакомка у врат города. Она стояла, упёршись ногой в челюсть дракона, и с усилием тянула меч, пронзивший голову чудовища насквозь. Её тело напряглось, и с влажным, отвратительно хлюпающим звуком клинок наконец высвободился.
– Есть! – звонко произнесла она.
Отшатнулась, держа в левой руке окровавленный короткий меч. Её плечи неровно вздымались и опускались. И только тогда она, кажется, осознала, что взоры всех в помещении прикованы к ней. Медленно подняла голову. Капюшон слегка съехал, открыв часть лица – бледную кожу и эти глаза, с необычайно большими зрачками при свете дня. Она обвела быстрым взглядом присутствующих – советников, воинов, короля. Её внимание на миг задержалось на мне, в нём мелькнуло что-то вроде узнавания, но тут же угасло.
Совет застыл в немом оцепенении. Произошло невозможное. Призрак материализовался прямо перед нами у головы поверженного чудовища. В ушах у меня застучала кровь; и обрывки фраз из летописей, которые все здесь считали легендами, вдруг закружились в голове с пугающей, неумолимой ясностью.
Первым опомнился Базинар. Его тело, годами вышколенное к бою, среагировало раньше разума, и рука сама собой рванулась к рукояти большого двуручного меча:
– Чародейка!
Но было поздно. Девушка неестественно быстро повернулась к нему, даже не развернув корпус до конца – будто её дёрнули за нитку. Она вскинула залитый кровью клинок, выставив прямую левую руку, и нацелила его в сторону Первого рыцаря; её чуть сорванный, прорезающий пространство голос с ледяной чёткостью прогремел под сводами:
– Назад, старик!
И Базинар застыл. Его рука так и осталась лежать на навершии меча, словно приросла к нему. Воля опытного воина, способная сокрушать строй врага, наткнулась на абсолютное «нет». Солдаты сзади среагировали инстинктивно. Шестеро, увидев угрозу монарху, рванули вперёд. Их лица исказила ярость долга, ступни тяжело застучали по каменным плитам в такт единому, рвущемуся из глоток боевому кличу.
Девушка лишь бросила на них беглый, раздражённый взгляд.
И клич оборвался, захлебнувшись оцепенением и паникой. Сталь их клинков, наконечники копий, нагрудники и наручи – всё мгновенно обратилось в рыжий порошок, осевший на пол тихим пеплом, оставив воинов в стёганых подбоях. Исчезло. Не со взрывом, не со светом. Просто перестало быть. Несколько обезоруженных, потеряв равновесие от неожиданной лёгкости, повалились на скользкий от слизи и крови пол, прямо под ноги чародейки. Другие – уставились на свои пустые руки с немым, детским ужасом. Один завыл, пятясь, поспешил к дверям. Запахло ржавчиной.
Советники и министры отпрянули, сбиваясь в одну кучу за широкой спиной Базинара, который всё ещё торчал посреди зала каменным изваянием. Монарх не двинулся. Только суставы его пальцев, вцепившихся в край стола, побелели.
– Оставь тех, кому доверяешь, – произнесла девушка, и голос её теперь был не криком, но констатацией. – У нас серьёзный разговор.
Валапас Второй медленно, с подавляемым усилием, поднял правую кисть, увешанную перстнями.
Жест был адресован не солдатам – вперёд плавно вышла та, чья роль была не в воинской доблести, а в холодном расчёте. Советница. Многие из присутствовавших, не зная её имени, обращались к ней исключительно по титулу. Леди с гладкими, тёмными волосами, посеребрёнными у висков, и лицом отточенной красоты. Я видел её на собраниях – она всегда сидела в тени, молчала, а оценивающий взгляд скользил по всем, будто взвешивая на невидимых весах не только слова, но и самих говорящих.
– На выход. Немедленно! – её голос был чётким, бесстрастным и не терпящим возражений. – Стража! Уберите этих людей и освободите зал.
Приказ не обсуждали. Базинар, наконец, шагнул назад, глухо выдохнув, кивнул оставшимся у дверей стражникам. Люди хлынули к выходу, обходя голову дракона и чужачку большой дугой. Я двинулся вместе со всеми, чувствуя жгучую потребность исчезнуть – оказаться где угодно, только не здесь.
Голос Валапаса, смиренный и твёрдый, остановил меня:
– Постой, Алиан… Останься.
Удивление ударило в грудь, как если бы я наткнулся на невидимую стену. Я обернулся. В опустевшем помещении, кроме меня, девушки с мечом и правителя, остались только Первый рыцарь, с каплей крови на шее, и до сей поры безмолвная советница.
Стражники снаружи закрыли створки. Глухой стук прозвучал как печать на договоре, условия которого нам ещё только предстояло узнать. Воцарилась плотная, гнетущая тишина, нарушаемая лишь шипением жидкости, сочащейся из головы дракона и нашим неровным дыханием. Мы заняли места за овальным столом, образуя немой круг: незнакомка бесцеремонно села напротив короля, спрятав клинок под плащ, Базинар и я – по одну сторону, советница –
