Его неслучайная попутчица - Мария Павловна Лунёва
— Бесстыдник, — снова припечатала я его.
— Есть немного, но только с тобой. А так я весьма надменный тип, при виде которого дамы морщатся. Уродства мало кто любит.
— Глупости, — подняв руку, я провела пальчиками по его шраму на лице. — Это придаёт мужественности, хотя в тебе её и так хоть отбавляй.
Я попыталась убрать руку, но он перехватил запястье и, поднеся к губам, поцеловал. Прикрыл веки и улыбнулся. Так ранимо, что сердце зашлось глухими ударами.
…Ели мы молча. Джо о чём-то думал, время от времени бросая на меня пристальные взгляды. Я же хлебала похлёбку, кутаясь в его рубашку, и оттягивала подол, чтобы не выглядывали кружева панталон.
Вроде и одетая, но чувствовала себя обнажённой перед ним.
Волнуясь, дёргала влажные локоны, косясь на мокрую наволочку подушки. Накрыть бы её полотенцем. Хотя зачем.
Я цеплялась за любую мысль, чтобы контролировать свои эмоции.
За окном прогремело. Вскинув голову, я уставилась почему-то на Джо.
— Гроза, — глухо подтвердил он мои догадки. — Главное, чтобы не размыло дорогу. А то застрянем в этом не совсем гостеприимном месте на день, а то и на два. Тебя ждут к определённому числу дома?
— Нет, — покачала головой, — меня там совсем не ждут. А ты торопишься? Куда вообще ты едешь, Джо?
Вместо ответа он поморщился, взял кусок хлеба с холодной свининой сверху и отправил в рот.
Подождав немного, я опустила взгляд в тарелку. Он казался всё загадочнее. Было ощущение, что его что-то или страшит, или мучает. Но разгадать эту загадку я пока не могла.
И снова гром, обернувшись, успела заметить вспышку, осветившую крыши конюшен.
— Не переживай, Виола. Рядом довольно милая деревушка. Если уж выехать не сможем, то прогуляемся там. Комната у нас есть, от сброда я тебя защитить способен, а развлечения найдутся.
Уголок его губ приподнялся. Мне показалось, это он, скорее всего, себе говорил.
Закивав, принялась ковырять ложкой в рагу, вилок, видимо, в этой таверне не водилось. И вроде всё аппетитно выглядело, а есть уже не хотелось.
— Не мучай себя, оставь, — Джо верно понял моё состояние. — Но чай всё же выпей.
Не поднимая головы, я отодвинула тарелку и поднялась, хотела отойти, но Джо резко поймал мою ладонь и сжал.
— Виола, что опять не так?
— Ты не отвечаешь на вопросы, — не стала скрывать, что меня терзает.
— Я еду в дом, который мне ненавистен. Заявлюсь, чтобы сказать, что обо всех думаю, так что много времени это не займёт. Если скажешь мне «да» на предложении руки и сердца, после этого сразу же сможем отправиться в наш настоящий дом. Всё зависит только от тебя.
— Мы знакомы день, Джо.
— Мне хватило и одного взгляда, когда я увидел тебя в дилижансе. Не сделал бы предложение сегодня — так ты бы услышала его завтра. Я ещё раз повторю, всё теперь зависит от тебя. Но «да» я твоего очень жду.
— Ты сумасшедший, — я улыбнулась.
— Нет, просто слишком много плохого в жизни успел увидеть. Понять, что завтра не существует. Вчера тоже. Мы живём этим днём. И сегодня я хочу видеть тебя своей женой.
— А может, у меня характер ужасный, — я всё же подняла на него взгляд.
— Не может, — он скривился. — Прекрасный характер.
— А вдруг я храплю?
— И это будет чудесный звук, — он развёл руками. — Прекрасно.
— Я ханжа!
— Только в своих мечтах, Виола.
— Некрасивая рыжая морковка, — вырвалось у меня.
— Красивая, — он улыбнулся, — самая красивая с такими милыми веснушками, они словно поцелуи солнца. И волосы твои прекрасны, и цвет шикарен. И что плохого в морковке, я её очень люблю. М?
В его взгляде появилось лукавство. А мне больше сказать было нечего. Непрошибаемый дракон.
— Ты не можешь быть серьёзен. Всего день, Джо.
Он вдруг стал чуточку зол. Отодвинув тарелку, сложил руки на груди.
— И этот день лучше, чем все прожитые до него, Виола, — проговорил он, ловя мой взгляд. — Вся жизнь — в борьбе с собой. В попытке отбелиться. В страхе появиться перед тобой. Я рвался в бой один против отрядов. Я не опасался нарваться на клинок, на вышедшую из-под контроля стихию, быть разорванным когтями и зубами. А сказать тебе «Добрый день, красавица, меня зовут Джо» не мог, — он подскочил и уставился на меня как безумный. — Я боюсь твоей ненависти, Виола, потому что она убьёт меня. Боюсь презрения в твоих глазах. Не день, Виола, а вся жизнь, пустая и никчёмная.
Усмехнувшись, он собрал тарелки на поднос, оставив только чайник и чашки, и, хромая, направился к двери.
Незнакомец с такой болью в глазах.
— Кто ты, Джо? — прокричала вслед.
— Я тот, кто долгие годы любил твои веснушки на носу, Виола, — обронил он, не поворачиваясь.
А после открыл дверь и вышел.
* * *
Комната тонула в предгрозовом полумраке. Я лежала, укрытая до подбородка потертым шерстяным одеялом, и пыталась заснуть. Но сон не шёл. Я наблюдала, как по стене гуляют тени от догорающей лучины.
Из приоткрытого окна доносился навязчивый гул таверны.
Мужские голоса, приглушенный смех, громкие одиночные выкрики — всё это сплелось в один непрерывный и бессмысленный шум. Он не веселил, а раздражал.
Этот звук чужого, лёгкого веселья, пока я здесь одна в этой душной комнате, раздражал. Я ждала. Чего, сама не понимала.
Неприятное навязчивое чувство неразрешенности терзало душу. Тело сковывала усталость. Веки отяжелели, но я не могла расслабиться.
Мысли терзали. Копошились в голове, отвлекая.
Почему Джо не возвращается? Что означали его слова?
Мне нужны были ответы, но в то же время я осознавала, что их не получу. Он просто промолчит. Возможно, и сейчас его нет, потому что ждёт, пока я усну и всё это забудется, а завтра…
А действительно, существует ли оно, это завтра? Нет, Джо прав, есть лишь сегодня.
Прошлое — пепел, будущее — туман, и он никогда не развеется.
И всё же. Его слова… Выходит, свела судьба с тем, кто годами не мог подойти ко мне и произнести простое приветствие.
«А сказать тебе «добрый день, красавица… не мог»» — звучали его слова в голове.
Мурашки пробежали по коже. Как? Где? Я лихорадочно перебирала в памяти все лица, все мимолетные встречи, но его там не было. Не могло быть. Если бы мы были знакомы, я бы помнила этот взгляд, добрый и
