Баба-Яга в Ведовской Академии, или Кощеева Богатыристика - Витамина Мятная

— Подобную неуч никто замуж не возьмет. А уроки домоводства — это так, цветочки, подожди, вот начнутся лекции с практикой — взвоешь, как пьяная русалка.

Я с удивлением оглядывала стены и нет-нет да и узнавала припрятанные то тут, то там обереги. Подкова над входом, дверь, обитая сто процентов железными полосами. Пучок овечьей шерсти, красными нитками перевязанный, оберег из соломы в виде человечка, да чего тут только не было! На подоконнике лежали чеснок и столь любимые мной мухоморы, я их первоначально за мусор приняла. А глядишь ты, как комнатка-то укомплектована, с виду и не скажешь. Только ловушек для привидений, как в фильме, нет. Хотя кто знает. Может, они здесь призраков паутиной ловят?! Вон все углы ей затянуты, и те самые домовые духи, которые беспорядка и грязи на дух не переносят, почему-то не убирают ее. Вероятно, паутина по углам носит утилитарный характер, так же как и мусор на подоконнике из чесночно-грибного крошева.

И такая тенденция, судя по всему, прослеживалась по всей академии.

— Ну, с домовыми мы тебе поможем, делов-то. Ты, главное, учись лучше, а то такую необразованную барышню не один богатырь не спасет. Не успеет.

— У нас тут, понимаешь ли, не ваша безопасная изнанка, — поддакнул брату другой Финист, — а тридевятое царство, тридесятое государство, даже в городах бывает опасно, и нечисти и чисти навалом.

— Из дома в лавку за хлебушком выйдешь — на дракона напорешься, — стали хвастаться доморощенные богатыри, и с такой гордостью у них это получалось, что я к незаслуженно обиженной изнанке приревновала. У нас и поопаснее бывает!

— В соседнюю деревеньку за хлебушком поедешь — в ближайшем лесу русалки погубят, али вампир кровушку всю выпьет.

— Как же вы тут без хлебушка обходитесь, по домам сидючи? — съехидничала я. Потому что от меня не укрылись ни железные решетки на окнах, ни пудовые замки на тесаных из дуба дверях. Ну и тот факт, что адепток этой чудной академии держали, как стаю овец, в охраняемом дортуаре. Это одна я — черная баронесса, выбилась из общего стада и сунулась в незащищенную горницу.

— Так жены на что?

«У них тут еще и шовинизм махровый!» — определила я.

— Ясно дело, хлеб девки пекут. У нас в тридевятом царстве лишний раз девицы-красавицы носа из дома не высовывают.

«И домострой!» — присовокупила я очередное наблюдение.

— Для того уроки домоводства и придуманы.

«Вдобавок оголтелый патриархат, м-да, действительно у них тут тяжко живется. Женщинам».

— Ясненько, — только и смогла ответить я, а сказать хотелось ой как много. — Но я у вас тут ненадолго.

— Дольше чем ты думаешь, ягодка, — осклабился один из соколов и полез в штаны.

Я шарахнулась в сторону и даже занесла для удара сковородку, но оружие защиты женской чести не пригодилось.

Финисты, как один, торжественным движением вынули из тайника по мешочку. Который аккурат поверх срамного места у них в штанах на веревочках обретался. На иностранный манер сия пошлость гульфиком, кажется, звалась, правда, я не очень разбиралась.

Это что же получается — по этой их заграничной срамной моде надо на пах цеплять мешочки с чем-нибудь объемным, чтобы мужской уд больше казался?! Во извращенцы заморские!

— Вот, — похвастались добытым Финисты ясно-соколы. — Как от сердца отрываем! — Скорее уж от паха!

— Здесь соль и сахар, с кухни украли!

— Целая эпопея была! У нас знаешь какая повариха?

— Угу! — подтвердил брат. Финисты были совершенно одинаковые и синхронизированные, когда говорил один — тут же подхватывал другой, будто знал, что хотел сказать брат. Несмотря на одинаковость, я даже уже стала отличать одного Финиста от другого.

— Повариха скорее сама кого-нибудь съест, чем из своей кладовой съестным поделится с оголодавшими адептами. Ей и черствой хлебной корки будет жалко!

«Еще одна проблема! — сообразила я про себя. — Видно, здесь еще и плохо кормят — специально, чтобы у адепток не было сил сбежать из-под венца».

— А жрать знаешь как хочется после богатырских подвигов? — впечатлил меня размахом проблемы один из соколов.

«Поставить себе на заметку: не иметь дел с этими хищными птичками после их подвигов — сожрут, оголтелые!»

Я стояла напротив Финистов и внимательно слушала двухголосый рассказ, мотала себе на ус да впитывала сведенья как губка. Мне сейчас был важен даже самый маленький клочок информации.

— Короче, соли и сахара нам, конечно, жалко…

«Еще и жмоты…» — про себя подумала я.

— Но ты дева в беде, тебе нужнее.

«Не такие уж и жмоты, только что я буду делать со специями, когда еды все равно нет?

— Конечно, в модных салонах рекомендуется носить в гульфике песок… — сокрушались расфуфыренные модники.

— Да только ты его пойди достань.

— Идти до ближайшей реки несколько километров.

— А там русалки, — наперебой делились информацией и сыпучими запасами Финисты.

— Останешься без песка, панталон и гульфика…

— Короче, держи! — Я уже доверчиво протянула руку, как эти засранцы золотогульфиковые сыграли со мной злую шутку. Дружно, как один, подкинули вверх все содержимое мешочков. Соль и сахар дождем осыпались на пол, смешавшись друг с другом и с грязью на полу.

Я так и осталась стоять с протянутой рукой, а франтоватая сволота — с гордым видом.

Вся комната была усыпана ровным слоем сахара и соли. Кто и как теперь это будет убирать — история умалчивала. Но что-то мне подсказывало, что с утра, когда придет веректрисса и приставленная к нам классная дама мисс Крюк, меня будет ждать новый урок домоводства. Персональный.

Мне страсть как захотелось высказать свое мнение этим нещипаным птичкам насчет подобного розыгрыша, и начать хотелось с фразы: «После того как насвинячил — не забудь хрюкнуть!» А потом превратить этих засранцев в нечто этакое с пятачком и хвостом крючком да заставить все убрать как было! Я и без их гнусных розыгрышей как-нибудь с чистью справлюсь! Удержалась только потому, что в комнате стояла тишина.

И вот чудо-то — чисть, которая меня все это время за косу оттаскать пыталась, отстала от меня. И сковородка больше не норовила вылететь из рук, а на полу среди учиненного соколами свинства прилежно так шуршало.

Чисть, совершенно не терпевшая беспорядка, прилежно по кристалликам разбирала соль и сахар на две кучки!

Мое изумление вырвалось в удивленное:

— Но ведь паутину и пыль они не убирали!

— Паутина от фамильяров, а пыль здесь везде и всегда была, это, так сказать, часть этого места.

— А вот рассыпанные сахар с солью, да еще и перемешанные, совершенно непереносимы для чистоплотной жити.

— Домовым