Господин следователь 12 - Евгений Васильевич Шалашов

На этом все. Твоя мамуля.

Да, Ваня, чуть не забыла. Батюшка просит отложить свадьбу до осени. Сейчас у него совершенно нет времени, а летом его ждет новая ревизия'.

Эпилог

Матушкино письмо меня и повеселило, и огорчило. Огорчило гораздо больше.

Отложить свадьбу до осени?

Нет. До осени откладывать не стану. Леночка свадьбу отложила — понимаю, уважительная причина имелась, братец нашкодил. Потом отец попросил отложить до весны. Послушался, отложил. А теперь до следующей осени? Еще раз нет.

Если подумать, Иван Чернавский очень послушный сын. Велел ему батюшка университет бросить, научную карьеру забыть и ехать в Череповец, впрячься в работу следователя — все бросил, поехал, впрягся. Решили родители его в университет отправить, за дипломом юриста — поехал и получил. Велено было ехать к деду, которого я в глаза не видел — поехал, песенок попел, гостей поразвлекал.

Еще родителям воспитанницу подкинул. Можно сказать, от сердца оторвал. Имею право хотя бы раз в жизни взбрыкнуться? Как я считаю, что да. Так что, посоветуюсь с Леной, поговорим с Анной Николаевной, как со старшей родственницей, да и назначим свадьбу на май, в крайнем случае — на июнь. А уж родители — хоть те, а хоть эти, пусть обижаются. Мы их в известность поставим.

Невесте я о пожелании отца говорить не стану. Скажу, а она возьмет, да и согласится на осень. Дескать — родителей почитать нужно.

Суббота, короткий рабочий день, а я свалю в две часа. У меня обед, а в семь часов вечера у Абрютина празднество — обмывание ордена святой Анны 3 степени. Я тоже себе такую же «аннушку» хочу, чтобы «Владимир» на груди не так сиротливо смотрелся. Или фрачный вариант завести — маленький орден, а рядом шпажка? Правда, здесь я ни у кого не видел «фрачника» святой Анны 4-й степени. Да что там — я вообще «фрачников» не встречал.

Так что, пойду-ка я перышки чистить. В том смысле — что влезу в лучший мундир, еще, на всякий случай, побреюсь. Абрютин сказал, что народа будет не слишком много, значит, следует выглядеть прилично. А главное, что там будет моя невеста. О, явлюсь-ка я к Абрютину со шпагой! Формальный повод имеется — праздник закатывает не кто-то, а начальник уезда.

Когда вернулся домой, пообедал, присмотрел, чтобы Ефросинья отгладила и сюртук, и штаны — молодец, ничего не спалила. Подумал, да и велел девке идти к дочери, к ужину не приходить, а явится завтра, с утра. А ежели, скажем, какие-то яства остались от обеда, то пусть их с собой заберет. И тетю Нину покормит, или дочку, если можно двухлетних деток кормить взрослой пищей.

Радостная кухарка принялась устраивать чугунки в корзину, а я пошел брить физиономию. Надеюсь, сегодня не порежусь?

— Иван Александрович, я чё спросить-то хотела?

— Ефросинья… под руку… твою дивизию…— зарычал я.

— Ой, Иван Александрович, простите, — испугалась кухарка.

Да что они все такие, полоротые? Видят же, что хозяин серьезным делом занят. Ухо себе как-нибудь отхвачу, и куда я без уха? Нет, вроде и ничего, не слишком и сильно, крови немного.

— Ладно, что с тобой делать. Что спросить-то хотела? — вздохнул я.

Ну, когда же научусь пользоваться опасной бритвой? Обычно, когда меня никто не увидит с порезами, так все нормально, а как в люди иду — морду себе режу. Кажется, понимаю, отчего здесь бороды носят.

— Я спросить-то чего хотела… Как в деревню ходила, бабы спрашивали — делал ли тебе хозяин проверку?

— Проверку? — рассеянно переспросил я, добривая остатки щетины. Глянул в зеркало — вроде, чистенько. Порезик маленький, даже газетой залеплять не стану. — И чего у тебя проверять? Уши, что ли? Так под платком не видно. Или хвост? Или, другое место?

— Не, я не про то, — отчего-то смутилась Ефросинья. — Проверка, когда хозяин монетку где-то оставит — пятачок там, гривенник. Если прислуга честная — монетку на стол положит, а нет — себе приберет. Честная — так на службу возьмут, а нет — так отворот поворот.

— А, вон ты о чем, — вспомнил я. — Если хочешь, я тебе завтра пятачок где-нибудь оставлю — вон, хоть под табуретом в передней. Кинешь на стол, а бабам в деревне скажешь — мол, проверку прошла.

— Барин… Иван Александрович, все бы тебе шутки шутить, — отчего-то обиделась женщина.

— Иди, Ефросинья, иди… не отвлекай… тебя дочка ждет, — выдохнул я, убирая со щеки остатки мыльной пены. Сейчас опять отвлекусь — пойду в гости с грязными ушами.

Хорошенько подумав, решил-таки шпагу с собой не брать. Моя «клюковка», полученная случайно, на фоне «клюквы» Василия, — это, попросту говоря, несерьезно. Я своих орденов не стыжусь — не сам их себе нацепил, но и особо гордиться нечем. К тому же, по правилам хорошего тона, оружие следует оставлять в передней, даже если это шпага чиновника, а к столу «холодняк» полагается брать только в случае, если пригласили на обед к государю. Типа — в случае нападения врага императора защищать. Странный, по моему мнению, обычай. Я бы, на месте охраны первого лица государства, все оружие у гостей изымал.

А Леночка насмотрится на меня, такого парадного, когда замуж пойдет. На свадьбу-то придется шпагу цеплять.

За невестой к тетушке заходить не стал — мы с ней по дороге встретились, вроде бы, и случайно, но позволительно жениху и невесте под ручку пройтись. Ага, все приличия соблюдены.

По дороге надо бы о дате свадьбы поговорить, уточнить — май, июнь, но пока собирался приступить к разговору, мы уже и пришли.

Василий Яковлевич, встречавший гостей у порога дома, облаченный в белый парадный мундир, при орденах и медалях, да еще и при сабле, был красив и чем-то напоминал киношного офицера императорской армии. Правда, не помню, из какого фильма.

— Елена Георгиевна, — галантно поклонился исправник моей невесте. — Надеюсь, вы поддержите своего жениха? Споете нам вместе с ним?

— Я только подпою, — улыбнулась Леночка. — Главный исполнитель у нас Иван. Как-нибудь зайдете к нам в гости, вместе с вами и споем под рояль. Слышала, что вы романсы хорошо исполняете.

Конечно же, моя любимая девушка немного кокетничала. Мы с ней уже разучили несколько песен и