Любовь и зомби - Ксения Александровна Комарова
А вчера вечером тётка сказала, что с утра будем колорадских жуков собирать. У неё картошки посажено до горизонта, жуков – табун. Надо брать их руками, даже без перчаток, и в банку складывать. И не только полосатых, а ещё и красных. Это личинки, они малиновые и больше на жирных червей похожи. Мерзость полужидкая, фу блин! Погодите… кажется, меня опять тошнит…
– Меня тоже. Надо глубоко дышать, чтобы полегчало. Вот так, смотри.
– Ну нет! Валите тошнить на улицу!
– Не командуй. Хамло.
– Перестаньте, человеку реально плохо.
– А ты типа ангел милосердия? Только не делай ему искусственное дыхание рот в рот, а то и меня стошнит. А потом дурёха с блокнотом всё это нарисует. Кста-а-ати. Ты! Давай. Колись. Кто такая и что за бред тут несла. Фанфики-фиганфики.
– Ничего это не бред! Может, совпадение. Не знаю… Что? А, поняла. Сейчас.
Алина
Я Аля. То есть Алина. Приветик. Рада познакомиться, очень приятно.
Мы о чём рассказываем? Как в этом сарае оказались?
Тогда я сначала не про сарай буду, потому что всё раньше началось.
Сначала я показала наброски своей истории про зомби ЛП. Что вы так смотрите? Ну, ЛП – лучшая подруга. Она такая заявила, что у меня не получится. Но получалось очень даже хорошо, я сама чувствовала, огонь просто! Назвала «Любовь и смерть в протуберанцах». Классное слово «протуберанцы», да? Не помню, где читала, но там героиня несла букет из них на могилу любимого, очень романтично и в рифму. А эта завистливая гадина говорит: какие протуберанцы, в каком лесу, ты хоть погугли. Но я ведь пишу художественное произведение, а не справочник по ботанике! Только ей не докажешь.
А гуглить не стала из принципа. Потому что я в любом случае права.
Но беспокойство какое-то появилось. Это всегда так: токсичные люди скажут что-нибудь или напишут в комментариях, сами через минуту забудут, а я мучаюсь. Сомнения. Они внутри ворочаются, как живые, давят, и мне тело словно мало становится. Жмёт, понимаете? Нет?
Подумала-подумала, решила название сократить «Любовь и зомби». А насчёт протуберанцев лично проверить при случае.
Ладно, проехали. Страдала я, страдала, а потом кое-что случилось. Но это личное.
Вот я и сказала вчера маме, что сегодня пойду в школу на субботник, парты мыть, а сама встала в четыре утра и села в первую электричку. Термос взяла, бутерброды, вышла на ближайшей симпатичной станции. Не слишком далеко от города, но чтобы настоящий лес. Всем серьёзным авторам так положено – вдохновляться на природе. Даже Толстой об этом в своём дневнике писал: багрец и золото, нивы сжаты, рощи голы. Про уток, как они клином летят. И их не догнать.
А сарай мне просто по дороге попался. Развилка была: одна тропа – к посёлку, но туда не захотелось, другая – к сараю.
Зомби никаких я не видела, и вообще никого, только сарай. Очень живописный, заброшенный, замка на двери нет. Стало интересно, что внутри, вот я и вошла. Открыла дверь и вошла. Что такого?
А тут вы сидите.
– Погоди, как это зомби не видела? Они ушли, что ли?
– Тихо все!
– …
– ?
– ???
– Нет. Возятся. Кажется… Точно, там они.
– А я не понял, у нас дверь всё это время не заперта была?
– Сейчас проверю… Ну да. Вот прикол, эти дурики внутрь ломились, а она на себя открывается.
– Надо срочно чем-то запереть!
– Зачем? Они не додумаются.
– Ага, совсем как ты. Ты тоже в окно полез.
– Я при чём? Это из-за неё. Что молчишь, скажи им.
Вика
И скажу! Мне есть что сказать!
Меня зовут Вика. И спасалась я не от зомби, а от голого извращенца.
А что я должна была подумать? Я тебя не знаю, и плакат «Бегу из душа, не успел одеться» ты в руках не держал.
Я тогда вообще ни с кем общаться не хотела, особенно с мужским полом. Даже с одетым. Поэтому и ушла со стоянки. Туристическая стоянка с палатками, костром и ямой вместо туалета. Вокруг ямы нетканка натянута, но через неё всё отлично видно. Романтика.
Это бабушка предложила мне в лес поехать на выходные: «Там будет внук моей подруги Верочки, он хороший, друзья у него хорошие, родители у них хорошие, дружные, а ты (то есть я) всё время дома сидишь, бабушку за руку держишь, совсем зелёная стала без свежего воздуха, срочно поезжай, а то у меня от твоей бледности давление начинается, помру, наверное, ты виновата будешь». Ну и другое разное. Что без отца расту и без матери, общения мне не хватает. Чёрт. Одно и то же по кругу.
В общем, поехала. Честно собиралась вытерпеть всех этих людей. Старалась. Пока от трассы на поляну шли, нормально было. Потом палатки поставили, и началось: найдите вилки на дне сотого пакета, а где у нас бинт, а кто воду нёс, а никто, а где теперь вода, а пойдёмте искать, а кто съел грибы, которые на этом пне росли, а достаньте младшенького из костра, а зачем засунули собаку в спальник, а где гитара…
Гитара – самое страшное. Потому что вечером возле костра они начали петь. Всей толпой. Про солнышко лесное. Боже. Вы никогда это не слышали? Сидят вокруг костра бородатые дядьки, такие брутальные дровосеки, и слащавыми голосишками блеют: «Милая моя, солнышко лесное, где, в каких краях встретимся с тобою». А жёны их подвывают, смахивая слёзы умиления. Меня чуть не вывернуло радугой. Ой, прости, Вадик, не в том смысле.
Ушла я от них. В кусты подальше, спать. Без палатки, с одним одеялом. Только как тут уснёшь, если холодно и комары заедают, а может, и не комары, мало ли какие кровососущие в лесу водятся. Всю ночь промучилась.
А потом, только представьте, это же картина маслом. Можно сказать, эпическое полотно
