Любовь и зомби - Ксения Александровна Комарова
Гранулы? Какие гранулы, молодой человек? Нет, вы что-то путаете, это…
Хорошо. Перестаньте угрожать, пожалуйста. Я поняла, что вы майор ФСБ. Думаю, в сложившихся обстоятельствах могу сказать. Тем более ничего незаконного в этом нет. Коробки, о которых говорит молодой человек, принадлежат нашему спонсору, они здесь на временном хранении, надёжно заперты в подвале. Это удобрения, совершенно безвредные.
Ну у нас и у нас, какая разница, где хранить? У нас место есть. Условия подходящие. Сухой прохладный склад. Что за странные вопросы? Нет, ваши догадки об их токсичности – полный бред. Простите, я хотела сказать – заблуждение. Здесь же дети, спонсор это понимает. Он уважаемый человек и мы бы не допустили… Как это: мальчики взяли? Когда? Зачем?!
Массовое вымирание нескольких видов редких птиц может вызвать планетарную экологическую катастрофу!
Протесты борцов за отмену расовых и половых признаков обернулись погромами!
Удастся ли остановить новый вооружённый конфликт?!
Тем временем количество питьевой воды на планете приближается к критической отметке…
Трам-пам-пам-тыдыщ!
Сисадмин Валера
Включил новости, ага, я тут всё включаю. Работа.
Другое всё равно не ловит ничего. И связи никакой нет, только эти новости. Радиоточку тоже проверял.
Вчера вечером уже помехи были, сбои непонятные, я вообще всё проверил. До утра копался. Записи с дисков и флешек можно гонять, а из внешнего мира ничего. Ну да, новости есть и всё, я про них уже сказал.
Я бы предположил, что сигналы глушит что-то. Да, может, не в самом лагере, а неподалёку. Но что именно – без понятия.
Удобрения не по моей части, у других спросите.
Не, никто не приезжал. Охранник, который Антон, пытался сам уехать. За помощью, на велосипеде. Вернулся, сказал: не получается. До трассы добрался, где переезд. Ага, местные называют «Кошкин холм». Сказал: там машины стоят за путями, не едут. И он сам к ним доехать или дойти не смог. Говорит: не пускает. Невидимый барьер какой-то. Не знаю, меня там не было.
И в зомби я не разбираюсь – это не по моей части. Да и не похожи они. Понятно, что странные, но не агрессивные. Почему сразу зомби?
Какой внук? Турист? Ладно, давайте посмотрим. Актовый зал налево.
Серия подземных толчков вызвала цунами!
Обрушение мировых валют способно парализовать экономику всего мира в ближайшие несколько часов!
Пингвины сбрасываются со скал тысячами!
Утечка радиоактивных отходов…
Трам-пам-пам-тыдыщ!
Столовая выглядела так, будто через неё прошла вражеская армия. Или смерч. Или оба бедствия одновременно. Да, весь лагерь пострадал, беспорядка хватало, но подобного хаоса Вика с Ильёй ещё не видели. Они стояли на пороге и потрясённо оглядывали большой светлый зал. Перевёрнутые столы, стулья, сорванные скатерти, пол, усыпанный осколками посуды и остатками еды. На другой стороне тускло поблёскивала металлом раздаточная стойка. Вот она была совершенно чистой, может быть, потому, что всё смели на пол. Уцелел только водонагреватель, стилизованный под самовар. Он гордо стоял посреди стойки, как последний выживший. Вике почему-то захотелось его обнять.
Илья шагнул вперёд, изучающе наклонился и подобрал солонку.
– Смотри, – он показал на изломанный керамический край. – Это что, следы зубов? Её грызли?
Вика пожала плечами:
– Похоже, тут всё грызли. Или топтали. Обед отменяется.
– Не смей отменять мой обед! Это вы с ушастым у Мамай Саныча провиант подчистили, а некоторые с комбайном мучились.
– Я просто говорю, что…
– Кухня! – перебил Илья. – Там холодильники. Зомби умеют открывать холодильники?
– Валера, который тут по компьютерам, говорит, что они не зомби.
– Да какая разница?
Илья ещё раз обвёл взглядом разорённый зал, нервно оглянулся, хмыкнул и уверенно направился к раздатке. Под его подошвами оглушительно хрустело и трещало.
Кухня почти не пострадала, видимо, её защищали. Вике пришлось перелезть через разделочный стол, придвинутый к двери.
– Там ещё сверху были остатки баррикады из стульев и противней. Я убрал, – сказал Илья, сражаясь с дверцей большущего холодильника. – Видела бы ты наших поварих, удивляюсь, что они не задавили зомбиленд в зародыше… Чёрт, заело, что ли?
– Там ручка, попробуй приподнять до щелчка.
Илья дёрнул ещё раз и ещё, потом плавно потянул, дверца негромко чмокнула, словно кого-то поцеловали в щеку, и поддалась.
– Есть! – обрадованно воскликнул он. – А ты молодец, соображаешь!
Вика смутилась, отвернулась, чтобы он не заметил. Но Илья и не смотрел. Он вытащил средних размеров кастрюлю, торжественно поставил её на стол, поднял крышку и скривился:
– Рагу. То самое. Моё любимое.
К счастью, кроме рагу нашлось много чего другого. Сыр, кусок отварного мяса, сметана, творог, остатки жареной рыбы, в общем, вполне себе еда. Вика мастерила второй бутерброд, когда в кухню через стол полез Вадик. Он умудрился удариться головой, локтем и обеими коленками, но ни на секунду не изменился в лице. А лицо его было печальным.
Тётка нашлась, он видел её в зале. До конца не уверен, их же там как селёдки в бочке, но рядом стоял кто-то, похожий на дядю Пашу. В целом выглядят они неплохо, вполне довольными, особенно когда музыка играет. Кстати, это что, селёдка? Дайте лучше варёное яйцо. Ох и жуть, если присматриваться. Дикторы новостей орут, а эти, прям знаете, как водоросли какие-то густые, а не люди: качаются одновременно, потом замирают, потом опять качаются. Нет, Вадик в зал не заходил, сверху смотрел, из помещения для кинопроектора. Как оно называется? Неважно. Там этот лагерный айтишник Валера кабинет себе сделал. В общем, увидел Вадик тётку и сразу свалил. Очень уж неприятно это всё. А бабки… то есть бабушки, остались какого-то своего пацана высматривать. А там что?
– Похоже на какао, но лучше не пей, – сказала Вика.
Вадик сунул голову в большую алюминиевую кастрюлю и принюхался:
– Пахнет нормально. Немного осталось, но на троих хватит.
– Нет, спасибо, я молоко нашёл, – Илья показал картонный пакет с изображением косоглазой коровы. – Тоже моё любимое, особенно кипячёное и с пенкой.
– Я хочу какао, но у него осадок подозрительный, – заметила Вика.
– Гм, верно, – согласился Вадик. – На мелкий рис похоже, только голубой.
– Голубой рис, – фыркнул Илья, – Ты, Владик… погоди. Дай, гляну.
Илья быстро подошёл к плите и заглянул в кастрюлю. Вадик попятился, под его
