Любовь и зомби - Ксения Александровна Комарова

– Истина в свободе, вы сами сказали, – поддакнула Вика. – А мы ехали в спортивный лагерь.

– Да, там… хм… музыка? – Вадик наклонил голову набок и прислушался, а Илья подхватил:

– Там гранулы в пакетиках, целая кладовка забита. И зомбаков полно. Я думаю, может быть связь. А ещё есть генератор и радиоточка.

– Нам надо найти мальчика моего! Внука! Он с туристами! – крикнула Верочка и бросилась на грудь Серафиму. – Я требую! Умоляю!

– Комбайн по лесу не пройдёт, – покачал головой Мамай Саныч. – Чтоб вы в курсе были. У него габариты. Только по дороге.

И все выжидающе уставились на старца Серафима. Тот медленно отодвинул от себя старушку Верочку, отряхнулся, расправил плечи и подошёл вплотную к Арсению:

– На время моего отсутствия принимаете командование городком бездомных граждан, капитан.

– Есть принять командование! – совершенно чётко отозвался бомж Арсений, вытянувшись в струнку.

Синий бог, Синий бог, иже ты благой отец всех нищих и бездомных, котятушек и собаченек, уток парковых летучих! Накорми и напои нас, страждущих, укажи нам схрон и открытый подвал, подай баночек алюминиевых и матрас на пружинах, дай дублёнок ношеных и ботинки на меху с подмётками. Ибо ты есть свет, что горит в вокзальном туалете, ибо ты есть жар теплотрассы в минус тридцать, ибо ты ответ на вопрос, что делать и кто виноват. Веди нас в свой синий рай, где нет погонь, облав, где вши не кусаются, а только гладят кожу лапками, где еды навалом и она горячая, где тапкам сносу нет, где есть хоть один целый зуб, чтобы грызть сухарь. Веруем, веруем, Синий бог! Передавай привет Матушке, скажи, приходили божьи люди, кланялись!

Команда посовещалась, приняла решение возвращаться кратчайшим путём к комбайну и немедленно выдвигаться в спортивный лагерь. Спящую Алину снова завернули в ковёр, Мамай Саныч нёс её на плече, ворча, что дети пошли с тяжёлой костью. Лже-Серафим расправил плечи, снял флюс, отклеил бороду, и теперь выглядел лет на десять моложе. Волевые челюсти сжаты, шаг чеканный, взгляд цепкий. Вадик, посмотрев на него, тоже сжал челюсти и свёл брови.

– Вы еду не захватили? – поинтересовался Илья у Вики. – Там у Мамай Саныча полный холодильник был.

– Нет, – сказала Вика. – Мы же не думали, что не вернёмся уже. Сумки остались в доме.

– Ничего поручить нельзя, – расстроился Илья. – Мне по графику положено есть каждые два часа, а я без еды уже целых восемь. Мышечная масса падает.

– Зато выносливость растёт, – сказал лже-Серафим. – Мы в учебке по пять суток не ели, да ещё кросс три километра каждый день и стрельбы. Пока не отстреляешься, в казарму нельзя. Вы, хлюпики, у меня бы за неделю в форму пришли.

– В которую? – спросил Илья. – В бомжиную?

– В которую родина велит. А вообще за неуставное обращение послал бы тебя топтать капусту. Квашеную, для бигуса. Чтоб больше никакого панибратства! Говори чётко и по делу: «так точно, товарищ майор» или «никак нет, товарищ майор».

Илья отстал и принялся бурчать, что он майору-бомжу не товарищ и что в армию не нанимался. Вадик вовсю веселился, пока товарищ майор не хлопнул его по спине и не назвал салагой сутулым.

Комбайн одиноко стоял на дороге – там, где оставили. На боках были длинные полосы – кто-то царапал корпус, долго и старательно. И, кажется, пытался написать нехорошее слово, но на последнюю букву не хватило терпения.

– Вот черти! – возмутился Мамай Саныч. – Технику пытались угробить! Чтоб вам бошки поотрывало!

– Это козёл, – сказал Вадик, но ему не поверили.

Скоро стало ясно, что на комбайне такой толпой ехать не выйдет.

– Женщин и детей на борт, – распорядился майор. – Остальные пешком.

– То есть пешком идёшь только ты! – ответил ему Мамай Саныч. – Давайте ко мне в кабину ковёр с девчонкой, бабули наверх. Остальные идут сзади и смотрят в оба. Если появятся нелюди, я остановлюсь, вы к бабулям.

Майор надулся. План не его – плохой, значит, план, совсем никудышный. Но спорить всё же не стал. Более того, решил опекать пехоту по-отечески. Набил камнями карманы, нашёл на обочине острые палки. Теперь их мини-отряд напоминал взвод из фантастического фильма, где аборигены с примитивным оружием пытаются помочь в бою высокотехнологичным инопланетянам. Комбайн медленно двинулся вперёд, старушки на нём сгорбились, как жокеи во время скачек.

До лагеря оставалось метров пятьсот, Илья уже шёл, приплясывая от нетерпения, как вдруг со стороны города появился вертолёт. Пока ещё далёкий, он неуклонно приближался и наполнял сердца надеждой. Мамай Саныч остановил комбайн и спрыгнул на землю. Все задрали головы к хмурому небу.

– Нечем даже сигнал послать! – подосадовал лже-Серафим. – Машите руками, кричите. Давайте SOS на земле выложим. Эй ты, спортсмен, ложись буквой S! Что, непонятно? S как доллар! А девчонка в очках, как самая упитанная, будет буквой О.

Но написать ничего не успели. Вертолёт ровно и красиво долетел до дальнего леса, вздрогнул, словно ударился обо что-то, на секунду завис, покачиваясь из стороны в сторону, выплюнул из себя парашютиста и упал, испустив струю дыма.

– Что будем делать, товарищ майор? – солидно спросил Вадик. – Там авария, человек в беде.

– Мы как бы тоже в ней, – сказала Вика. – Ещё неизвестно, кто кому помогать должен.

– Он же нам на выручку летел! – не согласился Вадик. – А мы его, считай, бросаем.

– Как мы можем его бросить, когда с ним даже не знакомы?

Всё это время лже-Серафим задумчиво молчал.

– Вертолёт гражданский, пожарный, – сказал он наконец. – Наверное, летел по поводу задымления. Значит, о нашей ситуации кому нужно, известно. Помощь скоро прибудет.

И тут появился второй вертолёт. Летел он странно: клевал носом, забирал вбок и, казалось, даже лопасти у него завивались косичкой. Немного не долетев до того места, где упал его товарищ, он поменял направление и пошёл по широкой дуге, словно огибая невидимую преграду.

– Да что происходит? – ошарашенно спросил Илья.

– Может, он видит то, что нам отсюда не видно? – предположил Вадик.

– Или он так что-то измеряет, – сказала Вика.

Вадик побледнел:

– Нас накроют куполом и не выпустят, будут изучать?

– Меньше смотри американскую лабуду, – отрезал Мамай Саныч. А потом вопросительно уставился на лже-Серафима.

– Понятия не имею, – задумчиво ответил тот. – Ясно только, что проблемы у них начались до того, как над нами пролетели. Может, тут теперь аномальная зона.

Тем временем вертолёт благополучно скрылся из виду, так и не рискнув приблизиться к селу. Посовещавшись, все согласились, что нельзя сбиваться с курса. Что бы ни происходило в небе, задача