Любовь и зомби - Ксения Александровна Комарова
Теперь и небо казалось тревожным. Ребята всматривались в набегавшие облака, ожидая очередного раненого вертолёта, но ничего не происходило. Может, у местной пожарной части техника кончилась.
Лагерь располагался в лесной зоне, к нему вела живописная узкая дорога, окружённая плотным строем молодых сосен. Комбайн с молотилкой проехал бы, но с трудом. Весь отряд спешился.
– Как дрова везли! – обругала Мамая Саныча бабушка Вики. – У меня теперь на бедре синяк.
– А у меня два! – заявила Верочка.
– Слушайте, гражданки! – замахал руками Мамай Саныч, как будто отгонял насекомых. – Я вам не таксист. У меня у самого синяки везде. И прежде всего на душе.
– Ибо Синий бог шельму метит, – ткнул пальцем в его сторону лже-Серафим, но увидев, что все на него уставились, смутился.
– А с Алиной что будем делать? – спросил Илья, с трудом вынимая свёрток из кабины. – Понесём с собой? Или здесь положим где-нибудь, а на обратном пути захватим?
Отряд собрался в кружок посовещаться. Илья отнёс Алину под кустик на обочину и раскутал лицо, чтобы могла свободнее дышать. Когда она не порола чушь и спала, была даже ничего. Удивительно, как людей портят их увлечения!
– А я говорю: надо всем вместе! – кричала бабушка Вики. – Никаких разведывательных отрядов!
– Попадём в засаду, – настаивал лже-Серафим. – Всех накроет.
– Да какая засада! – поддержала бабушку Вика. – Мы час ехали по дороге – никого. Зомби наверняка уже ушли. Что им здесь делать, если людей нет? Ни питания, ни развлечений.
– Они могли в землю закопаться, – предположил Вадик. – Для сохранности.
– Так, молодёжь, хватит фантазий! – велел Мамай Саныч. – Идём все вместе, раз вы такие упрямые. Держимся кучкой. Если что – отступаем к комбайну, организованно и без паники. Цель – радиоточка.
– Я покажу! – обрадовался Илья.
– Показывать маме будешь, – отрезал Мамай Саныч. – Я и сам всё знаю.
Спорт у нас – достояние масс!
Антон Щепа
Охранник я. Антон. Вот, на нашивке написано, что фамилия моя Щепа и что Антон, видите? Из ЧОПа. И нечего так злобно зыркать – это не я придумал сторожей уволить и охранников нанять. Распоряжение сверху, сложная общетеррористическая ситуация в мире, понимать надо. Пацаны совсем отмороженные пошли, посмотришь: вроде честные спортсмены, а в головах Дока-2 и мультики японские, не угадаешь, кто из них псих. А тут теперь вообще все психи. Кроме Ольги Палны, конечно. Директор психом быть не может никогда! И вон тот вроде нормальный, почти. Ага, тот плюгавый. Знаете, как он называется? Сисадмин Валера. Это он большой экран и колонки в актовом зале подключил, типа в технике разбирается. А я запустил генератор.
Генератор у нас в будке как раз за моей будкой. То есть та будка – типа пристройка специально для генератора, а моя – контрольно-пропускной пункт охраны, специально для меня. Как свет поутру отключился, дирекция пару часов подождала, а потом приказала генератор включить, потому что на кухне электроплиты, понимать надо. И у меня телевизор без электричества не фурычит, тоже понимать надо. Телефон с интернетом не положено – чуть со скуки не помер.
Короче, я в пристройку пошёл, ключ повернул, электричество людям дал. Смотрю, в гадость какую-то наступил. Пока ботинок чистил, рукав замазал. Опять чистил. Потом выхожу, а тут толпа. Придурочные какие-то спортсмены, говорю же, головы у них опилками набиты. Подвывают, шатаются как пьяные, пост мой облепили. А там телевизор заработал и звук громкий у него, на всю округу. Это я, наверное, пока не понял ещё, что света нет, на кнопки всякие понажимал и сам так громко сделал. А как генератор заработал, телек и включился. На канале новостей. И заставка музыкальная: трам-пам-пам-тыдыщ. Вот, вот она!
Так-то ненормальные эти просто шатаются, а на заставке замирают и вообще не шевелятся. Ну вы сами видели. А тогда я не понял, что новости эти в телевизоре тоже с придурью, что дикторы их прям выкрикивают. И балаболят вроде в каких-то дебатах про политику. Мне не до них было. Давай я спортсменов отгонять. Потому что не положено в будку лезть. Всё стекло мне залапали и заслюнявили. Идите, говорю, отсюда, а то накостыляю дубинкой! А они не слышат будто. Гляжу, со стороны лагеря ещё идут. Кто по дороге, кто через кусты ломится. Шатаются тоже, а во время музыкальной заставки останавливаются. И не только мелюзга – два тренера там были, бухгалтерша и ортопед. А лица у них… Как словами сказать? Нет таких слов. Белые рожи, глаза выпученные и вроде чёрных пуговиц – такие у игрушечных медведей бывают, а губы улыбаются у всех. Как зверь зубы скалит – похоже, только с улыбкой.
И тут я слабину дал, признаю. Но чересчур уж рожи противные, понимать надо.
Назад побежал, к генератору. Думал, запрусь там. А потом подумал, что без толку это – запираться без еды и воды. И дальше побежал, Ольгу Палну искать.
Главные новости к этому часу!
Разлив нефти достиг критической отметки, остановить процесс загрязнения пока не удалось!
Зафиксирован мощный выброс азотистых соединений в атмосферу, ядовитое облако огромно!
Новая эпидемия получила название «Жирафий грипп»!
Лесные пожары угрожают уничтожить…
Трам-пам-пам-тыдыщ!
Ольга Павловна
Утром я в кабинете задремала. Устала очень, всю ночь отчёты, бумаги, а тут ещё внеплановые спонсорские вливания поступили… у нас с этим строго, всё должно быть прозрачно. Никаких нарушений. Детский лагерь, дети – наше будущее, такой груз ответственности! А теперь не знаю, что и делать. Нет, спасибо, я уже приняла успокоительное.
Мало нам того, что в начале смены было ЧП, мальчик убежал к подружке, еле замяли. Хорошо, родители адекватные оказались, согласились, что в инциденте нет вины администрации лагеря. А так бы его папа-юрист мог нас по стенке размазать, подать иск с шестью нулями. Но мы всё что возможно тогда сделали. Все меры приняли. И на будущее перестраховались. И что? Что теперь, я вас спрашиваю? Что происходит?!
Нет, вы не знаете, конечно. Откуда. И я не знаю. Единственное, что удалось выяснить, это реакция наших… наших воспитанников и сотрудников на новостной канал. Охранник Антон меня этим сообщением и разбудил. Ещё раз объявляю вам благодарность, Антон, ничего, что вы ручку двери тогда выломали, я понимаю ваше смятение. И вам, Валера, я выпишу почётную грамоту.
Валера сумел поймать новости, чтобы транслировать через оборудование
