Инфер-11 - Руслан Алексеевич Михайлов
Сбор необходимого, отправка новых сообщений по так и не ответившим координатам, спешная перегрузка всего на идущий мимо небоскреба конвой, «вставив» свой ящик в череду стоящих в очереди, заброс туда же себя самого и… вот я здесь, валяюсь, а Ирма пашет, последовательно выполняя мои приказы.
Тяжелый транспортник уйдет на пару сотен километров от побережья, где сделает первый сброс прямо в джунгли, круто повернет на север, чтобы там повторить ту же самую процедуру. Второй транспортник сделает только один сброс в островных руинах в четырехстах с лишним километров на востоке. Юркий флаер сделает посадку недалеко от указанного Шейной известном им поселения на юго-востоке, высадит там пару наверняка охреневших от всего происходящего пассажиров и на автопилоте вернется обратно на базу. Они все вернутся на базу — каждая из посланных мной машин. Если им позволят это сделать…
Я боялся неба.
Веры в его безопасность — ноль.
И я не хотел быть пойманным в стальной сачок посланным по мою душу перехватчиком, как это делалось в древние времена, когда флаеры легко ловились в сети на любых скоростях. Хотя это потребуется только на самый крайний случай — я помню и не раз использовал кучу способов взятия под контроль чужой летающей машины с тем, что принудительно отправить ее в нужное мне место.
Хотя на самом деле крайний случай — это прилет управляемой ракеты мне в борт…
К тому же в небе не скрыться и не затеряться. Небо Земли принадлежит птицам и только им. Это я понял еще в Церре, а потом Шейна и Сусана подтвердили. В небесной синеве я буду единственной черной стальной букашкой.
Почему? Ответ прост — летать нельзя. Это абсолютный запрет, умело замаскированный под мягкое увещевание и почти неслышимую угрозу прекратить любую помощь юной руинной цивилизации, если она ослушается. В Церре нашли и оживили многие наземные машины, нашли и воздушные, само собой, но последние разбираются на запчасти.
Летать нельзя.
Еще один «совет» Седьмицы полностью запрещает использование сложных обитаемых подводных аппаратов — никаких батискафов, подводных лодок, скутеров и всего того прочего, что в изобилии гниет в затопленных ангарах. В пршлом, когда уровень мирового океана стремительно повышался, города затапливались, а многомесячные шторма не давали жить нормальному судоходству, многие корпорации ударными темпами принялись производить подводный транспорт и успели наклепать их очень немало. Ныне все это — под запретом.
Примитивный водолазный колокол или водолазное снаряжении — нет проблем. Пользуйтесь, ныряйте, гоблины, исследуйте подводные руины. Нашли древний батискаф? Поднимите его, вскройте, вырвите ему движок и всю электронную начинку, а затем отправьте в дар Седьмице. И никак иначе.
Здесь было над чем задуматься.
Ведь небо пусто везде. Я не особо успел помотаться по обновленной планете, считай крутился все время в одном и том же регионе бывшего Юкатана, но везде небо было чистым… Никаких авиалайнеров, летающих островов, флаеров или дельтапланов.
Небо закрыто для дикарей. Как и подводные глубины. Живите на суше, берегите природу, отдавайте все найденные сложные технологии и тогда вам продолжат помогать… и тогда у вас не будет проблем.
Сложив в ушибленной башке все то, что я видел раньше и услышал от Шейны, я даже не понял и не осознал, а просто убедился в ожидаемом — все централизовано. Запреты одинаковы и действуют на всей известной мне территории. Дикарям все подается в виде пугающих табу, а если кто нарушит — по его душу из джунглей явится дивинус и сожрет упрямого недоумка на глазах соплеменников. Тем, кто поумнее — вроде правящих родов Церры, где есть школы, где изучают историю прошлого и кого не напугать словами «такова божья воля!» — тех увещевают иначе, там переговоры посложнее и больше сотрудничества, но все это в итоге приводит к одним и тем же запретам.
Уверен, что там то еще мутное вязкое болото сложных договоренностей, но плавать в этих хитросплетениях смысла нет, ведь итог просматривается сразу — всех держат в жесткой узде, сверху нахлестывая кнутом и пихая в пасть сомнительные пряники.
И речь не об ограничении технологии. Речь о том, о чем в свое время с кровавой пеной на устах вещали радикальные экозащитники, взрывающие авиалайнеры и топящие корабли — человечество должно раз и навсегда уйти из несвойственных им сред обитания и тогда баланс вернется на круги своя. У них имелась нехилая такая по объемам книга, где говновыспренно пояснялось что воздух и океан являются нам максимально чуждыми, соваться в высоты и глубины не надо. А что надо? Если отбросить наслоения мусора, а ту книгу я вроде как даже читал… есть в голове воспоминание о хлещущем по темным улицам азиатского мегаполиса ливне, я сижу в забегаловке, жру утопленную в говяжьем бульоне лапшу палочками и лениво листая залитую кровью книгу, лежащую на стойке рядом и придавленную пистолетом, а за стойкой валяется пара ушлепков с простреленными башками, незадолго до этого пытавшихся сбить летающий пассажирский флаер с помощью допотопного гранатомета…
Тряхнув головой, я выбросил туманное воспоминание и сосредоточился на главном.
В этой чуть ли не священной для них книге имелась четкая инструкция, поделенная на еще более четкие пункты. Там было много про вредные выбросы предприятий, про токсичные сбросы и разработку недр — все как у всех — но некоторые пункты отличались и были куда радикальнее, если сравнивать с похожими на них группами экотеррористов.
Первое: любые полеты и высотная застройка под полным запретом. Аэропорты и небоскребы сравнять с землей, весь транспорт уничтожить. Любой, кто вдруг решил приобрести летающую машину автоматически приравнивается к убийце и должен быть казнен, если не одумается после первого и последнего предупреждения.
Второе: океан ближе нам, в свое время из него вышли наши предки, поэтому мы имеем право пользоваться его благами… но только в узкой прибрежной полосе шириной в пять миль, но полосе не сплошной, а чередующейся с отрезками дикого и запретного для посещения побережья, где, само собой, не может быть и никакой застройки. Уходить глубже в океаны нельзя, рыболовные траулеры под полным запретом, надводные и подводные перевозки под запретом. Океан должно отдать обратно ему самому.
Третье: никакой островной жизни. Любые острова, будь это даже торчащая из океана безжизненная скальная шишка, запретны для жизни
