Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик
– Они сидят в коридоре, и путы не дают им повернуть голов. Все, что они могут видеть, – это бетонная стена перед собой. И так всю жизнь. Позади них светит фонарь, а перед фонарем проходят люди, как водится, иногда молча, иногда коротко о чем-то переговариваясь. Люди проносят различные предметы на вытянутых руках, но наши узники видят только тени на стене. Они могут услышать, допустим, что этот предмет называется телевизором, могут даже угадать его форму, но способны ли они понять его суть?
– Не способны, – ответил я очевидное.
– Именно. Нельзя делать выводы по смутным теням на стенах. И невозможно познать систему, будучи внутри нее. Наука всю историю своего существования борется с этим тезисом, но иногда я думаю, что он работает слишком буквально…
– Но мы видели край. Обозначить границы системы – уже неплохой шаг.
Я не стал проговаривать, что, вероятно, за пределами системы больше ничего и нет. Что Внешний мир, о котором мы грезили поколениями, целиком занял вечный Самосбор. Принять это было уже слишком.
– Знать бы еще, какой край мы видели… – протянул Лазарев, неуверенно почесывая переносицу. – Вспомните, как изгибались постройки, это могла быть полость.
Я уставился на него.
– Вы же говорили, что в полостях не бывает Самосбора?
– В естественных полостях, – поправил Лазарев. – Чаще всего они встречаются в виде улиц, но попадаются и многоэтажные колодцы шириною в десятки килоблоков, и гигантские сферы… Но есть еще полости искусственные, они образуются вследствие массового обрушения этажей. Взрывы, вызванные катастрофой на реакторе, износ несущих конструкций… Выброс огромного количества изобетона вместе с пылью сопровождается расширением материи, и разреженное пространство внутри подобных коллапсов перестает существовать. Всякую пустоту так или иначе реально заполнить, такова ее природа. Та полость, что нам довелось наблюдать, конечно, поражает размерами, но, учитывая общие масштабы Гигахруща, вполне возможна…
Я задумался. Ученый опять перевернул все с ног на голову. Лишь однажды взглянув в окно пусть призрачной, но свободы, было невыносимо вновь заставить себя смириться с мыслью, что Гигахрущ – это все, что у нас есть.
– Это очень хороший вопрос, молодой человек: возвели Гигахрущ с целью спрятать нас от ужасов Внешнего мира или, напротив, им обнесли то, что ни в коем случае нельзя выпускать?
IX
Возвращаться тем же маршрутом было проще. Не быстрее – с ранеными особо не разгонишься, – но проще, когда за очередным поворотом не ждет намертво заклинившая герма и не нужно тратить время на поиски обхода.
Искушения попробовать перенести нас Перестройкой так и не появилось, как не появилось уверенности, куда точно она нас закинет. Она меняет этажи и целые блоки местами, и не хотелось бы, чтобы кто-то по нашей вине вдруг оказался посреди заброшек.
Мы почти добрались до Качелей, когда на одной из площадок перед раскрытой лифтовой шахтой увидели человека. Он сидел на коленях, свесив голову и ссутулив плечи, весь серый, будто обваленный в коридорной пыли. Сибиряк подал сигнал замедлиться и приглушить фонари, но я уже узнал эту рваную тельняшку и этот протез.
Каким-то шестым чувством, не иначе, Вовчик почуял наше приближение и поднял голову. Разлепил кровавое месиво на месте губ, и предо мной вдруг ясно промелькнули картинки: Полина со связанными руками, Боря с ножом…
– Серег, уебывай…
Разница была лишь в том, что избитого Вовчика никто не связывал, а вместо одного сумасшедшего сектанта нас ждала целая прорва хорошо вооруженных головорезов.
Они возникли как из ниоткуда и отовсюду сразу, окружили нас в один миг. Их будто прибавилось, нас же стало меньше. Мы ощетинились стволами в ответ. Третья встреча обещала быть решающей, и совсем не в нашу пользу.
– Так-так-та-а-ак! – Кирзач вальяжно спускался по лестнице, выстукивая окованной подошвой по ступенькам. Каждый его «тук» и «так» отзывались во мне зубной болью. – Кто это у нас? Я же говорил, что проще дождаться их на обратном пути! Как учил кто-то из великих вождей: просто повремени и окажешься прав.
Вовчик смотрел на меня снизу вверх. Ему досталось. Его железка безвольно болталась у бедра, из нее вынули бета-гальванику.
Я ничего не понимал. Как Кирзачу удалось поймать его? Что Вовчик вообще здесь делает?
– Дождался, что теперь? – Зоя чуть качнула дулом автомата.
У нас были Ералаши, у них были Ералаши – слишком много Ералашей для такой маленькой прилифтовой площадки. Если начнется бойня, она будет короткой и жестокой.
Я должен был что-то сделать.
– Теперь, Зоечка, вы сложите оружие. Поздравляю с обновкой, кстати, но вы еще не доросли до таких игрушек. А ну-ка посмотри, что у меня есть!
Кирзачу подали сверток, зашелестел брезент, обнажая приклад, весь в засечках и зарубках, которые не спутаешь ни с какими другими. Зоя не отреагировала.
– Мы почти до «ИЗа» дотопали, как увидели груды дохлых тварей, а среди них – она! Лежит целехонькая, заряженная. Ну, думаю, сожрали нашу Зоечку, аж слезу пустил от досады, честно-честно! А потом еще раз думаю: ну как же, такого опытного ходока и вот так вот запросто сожрать? Не верю! Парни мои на винтовку глаз уже положили, а я им – нет, говорю, вернется Зоя наша, я ей лично отдам! Ну так как, меняемся?
– Ты достал? – Я обращался к Вовчику и только к нему. – Достал?
Что-то пошло не по плану, что-то вынудило его прыгать обратно в дрезину и катиться сюда, прямо в лапы этих ублюдков. Сейчас это было не важно – главное, чтобы он успел забрать лекарство, чтобы додумался примотать его к бедру, проглотить, засунуть в задницу, что угодно. Чтобы занятые батареей из его протеза мародеры не додумались обыскать его как следует. Слишком много «чтобы»…
И по взгляду Вовчика я все понял.
Мне не хотелось делать это снова. Всякий раз, когда я применяю свои способности, кто-то умирает – Гигахрущ берет свою неизменную дань.
Неплохо бы для разнообразия хоть кого-нибудь спасти.
Часы откликнулись на удивление легко, мигом потяжелев на запястье. И тотчас вибрация пробежала по стенам.
– Перестройка? – сипло спросил человек Кирзача, тот, что принес винтовку Зои.
Я не заметил, кто из командиров раньше отдал безмолвный приказ, или само давление стало критическим, срывая все клапаны. Как и в первую нашу встречу, драка завязалась моментально.
Левый рухнул под ударами приклада. Правый взревел раненым порождением Самосбора и одним прыжком свалил с ног сразу двоих. На меня набросились откуда-то сбоку, выбили автомат, принялись выкручивать руки – впрочем, не слишком умело, – и я уже не видел, что творится с остальными из нашей команды. Только как вскочил
