Рыцарь Резервации. Том IV - Александр Артемов
Странных капсул было не счесть — они катались то вверх, то вниз, пропадая в шахтах, как в какой-то адской карусели. Проходов в этом помещении было целых шесть.
— А дальше куда?..
Ответил мне очередной телефонный звонок — он раздавался из одного из коридоров, а именно из того, что располагался в другом конце помещения. Туда я и направился. Через десяток шагов заметил металлический блеск на полу, а с ним заметил отсеченную голову Рух. Рядом лежал меч с желтой геометрикой.
…Аки я нашел неподалеку. Она лежала на боку, в черной блестящей луже. Глаза девушки остекленели.
Над ней спиной ко мне стоял человек в черном. Его меч был обагрен кровью.
— Sorehatsui Watsuta, — сказало он и повернулся.
У него было мое лицо. Мы были как братья-близнецы.
Ниндзя быстро спрятал его под маску. Глаза почти сразу приняли миндалевидную форму. Сняв маску, он оказался стариком азиатской внешности.
Я сжал зубы до хруста. Ублюдок…
— Ублюдок!!! — и активировав меч, я собрался порубить его в мясо.
Однако ниндзя не собирался нападать. Отойдя к стене, опустился на колени и обнажил короткий меч.
— Saigoni Hitotsuzan Tteiru Kotoga Arimasu, — и с этими словами он вогнал клинок себе в живот. И рассек его пополам…
Кровь брызнула вместе со внутренностями. Справился ниндзя быстро, а затем, рухнув на живот, забился в конвульсиях.
Умирал он долго, и за все время не произнес ни единого звука.
* * *
Софья бежала так, как не бежала никогда в жизни. Перед глазами один коридор сменял другим, а кровь стучала в висках. Ей было неважно, где этот чертов кабинет, и как до него добраться. Главное одно — выжить!
— Сука! Сука, стой!!! — визжали за спиной и, прежде чем повернуть за угол, Софья обернулась.
От десяти нелюдей осталось всего двое — Рина и Лекс. Остальные представляли собой сплошное кровавое месиво, которое то появлялось, то исчезало в мелькающем свете. Первой мчалась Рина, Лекс держался у нее за спиной. Развернувшись, он дал очередь в темноту.
— Умри, тварь!
Тук! — и тьма поглотила Лекса. Осознав, что осталась одна Рина, истошно завизжала. Софья кинулась дальше. Выстрелы продолжались. Отдаляясь с каждым шагом.
Она запетляла по коридорам, проскочила одну лестницу, а затем юркнула в еще один коридор. Останавливаться она не собиралась, и вдруг… Лифт! Она видела перед собой лифтовую кабину! Она спасена!
Софья кинулась к ней со всех ног. Нужно только найти помощь! Нелюди в ШИИРе не одни, и если ей удастся найти Геллера, то…
Тук! — и проход прямо перед лифтом заволокло тьмой. Софья едва успела остановиться. Еще бы шаг, и она провалилась бы в нее как я яму. Очередным щелчком свет вернулся и девушка попятилась.
— Мама…
Лифт был перед ней, однако даже успей она к дверям, все было бессмысленно — на нем уже кто-то поднимался.
Это был конец. Конец, как он есть!
Она зажмурилась, приготовившись к страшной боли.
Секунда сменяла секунду, но боль отчего-то не приходила. Свет тоже не желал гаснуть. Устав бояться, она открыла сначала один глаз, а затем другой. Коридор оставался ярко-освещенным.
И только она хотела сделать шаг, как метроном снова ударил свое «тук!», но на этот раз позади нее. В тот же миг свет там мелькнул.
Затем что-то щелкнуло. Курок…
— Попалась! — прохрипели сзади, и Софья, узнав голос Рины, в ужасе обернулась.
Фокс стояла прямо перед ней, и она была вся в крови. С нее буквально сорвали шкуру, однако она была еще жива. В руках все тот же пистолет.
— Не двигайся… Я хочу… Забрать тебя…
Щелк! — и Софья зажмурилась. Пусто.
— Нет… нет, нет, нет… НЕТ!
Пистолет только щелкал пустым магазином, и только.
Софья открыла глаза. Крик этой кровавой мумии заставил девушку отпрянуть к лифту, а тот уже был на их этаже. Пару раз Рина попыталась застрелиться сама, но, ничего не добившись, выбросила пистолет и пошла на Софью. За спиной она оставляла кровавые следы.
— Убью… убью! Голыми руками…
Смотря на то, что когда-то было ее тихой и расторопной горничной Софья глотала слезы.
— Рина, почему?..
Та только плюнула в нее кровью, и Софья упала к дверям лифта. Звякнув, створки начали расходиться, и вместо того, чтобы рухнуть на пол, Софья оказалась в чьих-то руках.
— Вот так-так… — коснулся ушей незнакомый голос, перепуганная до чертиков девушка оглянулась.
Этого седого кудрявого мужчину она не знала, а вот кошку с разными глазами, что сидела у него на плече, еще как. Это была кошка Марлинского, которую они подобрали еще в городе.
А еще автоматы… Ими был забит весь лифт.
— Госпо… дин Онегин, — охнула еще живая Рина. — Вы… пришли⁈
Кровавая мумия улыбнулась. Каждый шаг давался ей с превеликим трудом.
— Помогите… помогите мне, господин… Ведь еще не поздно?..
Судя по лицу Онегина было поздно и очень даже. Когда Рина упала на колени и начала жаться к его ноге, поскуливая, как самая последняя шавка, он поморщился.
— Прошу… Не бросайте… Мне так больно… так…
Ее вырвало кровью, и она рухнула к их ногам. И затихла.
— Пошли, — сказал Онегин, взяв дрожащую Софью за плечо. — Есть тут еще кто? Эй!
Девушка не могла оторвать глаз от Рины. Кажется, она еще дергалась.
— Пошли, — и Онегин повел ее в коридор, подальше от лифта, откуда выходили и выходили автоматы, напоминающие женщин. Одна из них, самая высокая и с четырьмя руками, несла какой-то тяжелый ящик. — Внизу тебе нечего делать. Там самое пекло.
Осознав, что ей снова придется бросить тут, каждую секунду ожидая возвращения метронома, Софья заартачилась.
— Нет… Нет! Тут тьма!
— Пошли, дура. Нечего ее бояться. Она так… — и Онегин улыбнулся. — Играется.
* * *
На всякий случай я проверил пульс, но нет, как не старался, ничего не было. Аки умерла быстро.
— Простите, Илья… — простонала Рух, держа в руках голову автоматессы. Слезы заливали ей щеки. — Нет, не прощайте… Это я виновата… Потеряла свою…
— Нет, — сказал я. — Тут один виновник. Я. Из-за того, что согласился на эту авантюру.
Взяв девушку на руки, я понес ее вперед — в коридор, где была ровно одна дверь — толстая, стальная. Над ней висела табличка с номером: Z-14А111111, а изнутри раздавался телефонный звонок. Удивительного было мало.
Метроном я услышал уже у порога. Обернулся с Аки на руках.
И увидел Метту. Вернее, не Метту, а ту самую Машиниму, или Метту-0, как ее можно было бы назвать. Она стояла где-то в пятидесяти, смотря
