Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев
Как только забрезжил рассвет, Чибис, наскоро перекусив, поднялся на наблюдательный пункт, оборудованный на дереве. Выбранное для размещения НП дерево находилось в глубине лесного массива, и чтобы иметь возможность наблюдать за противником, часть веток в секторах обзора выборочно срезана, не демаскируя позицию. Место было не идеальное – Чибис мог видеть лишь бывший свой опорник и имел обзор вправо, в сторону соседа справа, но другого ничего в данной ситуации не оставалось.
Когда утренняя дымка рассеялась окончательно, Чибис разглядел и технику. Она размещалась за насыпью дороги, прикрытая с их направления так, что видны были лишь антенны и верхние части башен. В капонирах опорника заняли позиции три БТРа с направленным в их сторону оружием. Все логично – противник прикрыл свой тыл и частично правый фланг. Но Чибис и не рассчитывал, что будет так просто. Он еще из докладов разведки понял, что командует этой группой опытный человек. А другие и не дожили до этого дня. Он спустился и принялся за сухпай, решив позавтракать, пока есть возможность. Оставалось ждать. Инициатива принадлежала противнику.
Примерно через час из-за высотки с опорником захлопали минометы и секундами позже донеслись разрывы мин в стороне правого соседа. Началось! Чибис взлетел на площадку НП. В бинокль видел, как бронетехника переваливает через дорожную насыпь и вытягивается ближе к их опушке, выстраиваясь в боевой порядок. Насчитал пять танков с минными тралами в первой линии, пять БМП во второй и позади всех на ближайшем к лесу фланге двигались «Бредли» и ветеран М113 с развернутым в сторону леса оружием. Прикрытие от остатков подразделения Чибиса. Пехота кучковалась за БМП, вытягиваясь в причудливые хвосты. Теперь оставалось только ждать. Пока все шло в рамках плана. Хотя по-другому противник поступить и не мог – местность других решений не предполагала. Атакуемый опорник молчал. По нему продолжали работать минометы. Но так – не в боевом темпе. Все понимали, особой опасности для пехоты в подготовленных траншеях и укрытиях этот огонь не представлял. Поле, по которому противник наступал, глядя сверху, представляло собой воронку, ограниченную лесом и направленную узкой частью на опорник соседей. И план обороны строился как раз на том, что противник вынужден будет уплотнить боевые порядки при прохождении узости. Наконец танки подошли к горловине и уплотнили линию. Неожиданно для слуха, вместо хлопков противопехотных мин, срабатывающих под тяжестью минных тралов, раздался серьезный такой взрыв. Чибис успел увидеть падающие с неба остатки трала. Еще бы! Там обычная мина была лишь детонатором изрядного заряда взрывчатки. Еще секунды спустя второй такой же взрыв. Оба танка, потерявших тралы, остановились. Почти сразу встали и оставшиеся три, опасаясь подрыва. Линия БМП с пехотой тем не менее продолжили движение. Все это Чибис увидел мельком, в этот момент он уже орал связисту, расположившемуся с телефонным аппаратом в окопе под деревом:
– Огонь!
И через доли секунды эта команда, преобразованная в электрический сигнал, полетела сначала по проводам, потом по эфиру, чтобы снова преобразоваться в уже другой человеческий голос и повториться на другой позиции за полтора десятка километров отсюда.
– Огонь! – неизвестный Чибису командир выкрикнул эту команду и для убедительности махнул рукой. Еще секунды – и направляющие древней установки «Град», оставляя за собой дымный след, одна за одной начали покидать 122-мм сигары реактивных снарядов. Лететь им было не далеко – чуть больше десяти километров.
Когда пыль и дым от разрывов стала оседать, Чибис разглядел обстановку на поле боя. Первой он увидел отходящую в беспорядке пехоту. По ней с опушки леса уже начали работать подразделения его роты. Немцы, прикрывая отход, отвечали им из опорника. Чибис снова перевел взгляд правее, на место накрытия залпом. Уже можно было рассмотреть, что на поле горели четыре БМП. Два танка, отстреливаясь, пятились, а оставшиеся три замерли, по-видимому, потеряв ход. По последним сосредоточили огонь и из опорника соседей, и все оружие, способное бороться с танками, из его роты. Прожили эти танки недолго и подожгли их именно его бойцы, что логично – именно к позиции его роты они стояли бортами. Однако за это время оба танка, оставшихся на ходу, сумели отойти и снова укрыться за дорожной насыпью. Пехота отошла туда еще раньше. Сейчас по предполагаемому расположению вели огонь лишь минометчики обеих рот.
В остальном бой свелся к перестрелке между бойцами и техникой его роты и подразделением противника в опорнике. Чибис, оценив обстановку, дал команду на выход из боя. Атаковать в лоб опорник он не собирался, понимая, что противник сам его оставит. После этого боя сил у наступающих для еще одной атаки не осталось. Подразделения его роты отошли в глубину лесного массива, оставив на опушке наблюдателей и дежурные средства. Заслушав доклады командиров подразделений, отправил радиограмму в штаб и принялся ждать ночи. Ночью противник попытался вывести из капониров в опорнике бронетранспортеры. Однако сделать бесшумно это было невозможно, и как только со стороны опорника донеслись звуки запуска двигателей, их уже ждали. В небо взлетели ракеты и первый же броневик, выползающий из укрытия, получил снаряд 100-мм пушки БМП-3. Все на какое-то время затихло. Потом снова взревели двигатели обоих оставшихся броневиков, и почти сразу из траншей опорника в сторону леса полетели дымовые шашки. Дождавшись, когда дым тяжелой шапкой покроет высоту, бронемашины принялись выбираться из окопов. Стрелять было бессмысленно – ветра не было и дым покрыл местность без разрывов. И все же уйти смог только один БТР. Уже на пределе дальности выстрела экипаж БМП-3, сменивший позицию, ухитрился увидеть корму уходящей цели и влепить в нее снаряд.
Ночью противник переправился через брод и ушел. Это подтвердила разведка, дошедшая фактически до окраин Рославля. Рота, вновь заняв свой опорник, весь следующий день после отступления врага занималась приведением его в порядок.
Время «Ч» плюс сто семьдесят одни сутки.
Южная граница Десногорского анклава
Солнце уже коснулось макушек деревьев на западной опушке большого поля, зажатого между «великими» русскими реками с названиями Хомутовка и Глуботынка. Эти две речушки, первая южнее, вторая севернее, текущие почти параллельно с запада на восток, обрамляли поле шириной около четырех километров, через которое объединенное польско-украинское войско пыталось прорваться к Десногорску. Все остальные подступы так
