Бездушный - Kornyal Walden
Я вдруг понял, что вовсе не хочу, чтобы кто-либо из моих сородичей объявлялся здесь. Даже самка. Чем больше я размышлял об этом, включая идею временно вернуться на Угрюмые Болота, тем отчетливее понимал: это не то. Возникший в моей голове образ самки не утолял то неистовое, что полыхало внутри. Это было другое. Не инстинкт размножения, а нечто новое. Мне… просто стало тесно в этом лесу. Неожиданно он показался мне таким маленьким, будто состоял всего из пары берез да елей. Я знал здесь каждый куст. Хотя бы раз учуял присутствие каждого зайца или оленя. Знал, где находится гнездо выдры, сколько стай птиц в нем сейчас обитает. Не раз я подсказывал Лайле, откуда можно стащить немного диких яиц, чтобы испечь на костре в маленьком котелке. У нее получалось вкусно. Гораздо лучше сырых.
Все это было прекрасно. Гораздо лучше Угрюмых Болот. Там тоже была территория, которую я хорошо изучил и считал «своей». На ней водилось не слишком много монстров, опаснее меня и хватало пищи, чтобы выжить. Но… Угрюмые Болота никогда не вызывали у меня особого любопытства. Я знал, что одни однообразны. Что за тем далеким огромным валуном есть лишь гнездо еще больших Красноглазых Пауков или водится что-то похуже. Что куда бы я ни пополз, на каждом шагу подстерегали лишь еда и смертельная опасность. Человеческий мир не был таким. Здесь было… что-то еще. Неосязаемое. Как странный воздух в деревне Лайлы. Когда я появлялся там, меня будто окутывало облако из страха и уважения. А еще робкой благодарности. То, чего не бывает в мире шорготов. То, что я сам не сумел бы познать никогда без помощи маленькой девочки.
А еще люди строят дома. Разводят в загонах скот. Вскапывают поля и выращивают муку. То есть, пшеницу, но вся суть в муке. И вкуснющих пирогах! При мысли о том, какие лакомства человеческого мира я до сих пор не пробовал, у меня захватывало дух! Да и звери могли водиться разные в других лесах, откуда мне знать? Лайла и сама путалась, отвечая на подобные вопросы. Самое далекое, где ей довелось побывать — соседний город. Однажды она привезла мне оттуда вкусностей с этого, как его, рынка. М-м! Я смаковал каждый самый крошечный кусочек! К сожалению, ни Лайла, ни ее мать понятия не имели, как это приготовить! А еще есть баранина, зажаренная в приправах, жаркое в горшочке, которым меня однажды угостил местный староста. Хотя оно, скорее было в ведре.
Сколького еще я не знал о мире? Лайла упоминала однажды, что где-то в окрестностях есть замок, в котором живет местный граф со своей семьей. А еще, гораздо дальше, стоит дворец посреди столицы, где есть такие чудеса, что ей самой не представить!
«Мне скучно!» — вдруг понял я, подобрав, наконец подходящее слово из человеческого языка. — «Я все здесь знаю. Слишком хорошо, чтобы открыть что-то новое!».
Я все-таки лениво сожрал зазевавшегося зайца. Но приятная тяжесть в желудке не помогла от снедавшей меня тоски. Я переместился в человеческий мир, чтобы есть и познавать его! Пора было вновь приступить к своему плану. Вот только… Что делать с Лейлой? Как мне быть, если вот уже на протяжении многих лет я был незримым защитником и хранителем ее деревни? Что девочка и ее семья станут делать, когда я исчезну?
Волки бежали к деревне. Их было пять. Сильные, выносливые. Они выскочили из леса и достигли деревни буквально за считанные минуты. Люди, собиравшие в полях поздний урожай, с криками бросились врассыпную. Они кинулись к воротам деревни, которую окружал невысокой частокол. Волки ринулись вслед за ними, легко проскользнув внутрь ворот. Обитатели деревни попросту не успели их закрыть. Затем из деревни послышался разъяренный рык, и крики людей стали громче.
Несколько смельчаков с вилами и топорами преградили волкам путь, пытаясь защитить разбегавшихся в ужасе детей и женщин. Остальные же кинулись в свои дома, надеясь найти там укрытие от стаи. Затем послышался ужасающий треск. Что-то ломилось в деревню сквозь окружавший ее частокол напрямую. Отесанные острые бревна разлетелись в сторону, словно ворох ветхой лучины. Раздался еще более ужасающий рев, чем утробное рычание волков и перед оторопевшими людьми предстал огромный шоргот. Он в несколько ударов перебил волков, которых… собственно и пригнал к деревне. Серые хищники явились в нее не убивать, они искали укрытия от чудовища, что их преследовало. Ну, а раз уж им удалось оторваться от монстра, как они по наивности решили, и вокруг было полно беззащитных людей…
«Кто знает, чем бы это кончилось, будь все взаправду!» — разъяренно подумал я.
Прикончив последнего волка тяжелым ударом, я обвел вышедших мне навстречу людей свирепым взглядом. Надо отдать должное, шоргота они не боялись. Привыкли за столько лет к своему защитнику и покровителю. Кто-то уже нес мне краюху свежеиспеченного хлеба. Во рту тут же закапала вязкая слюна в предвкушении. Но я усилием воли подавил инстинкт.
— Ну и что это такое⁈ — проревел я на всю деревню вполне себе человеческим голосом.
Пусть утробным, скрипучим и хриплым, но вполне себе человеческим. С некоторых пор люди понимали мою речь. И не только Лайла, с широко распахнувшимися от изумления глазами, вышедшая из дома. Она первая догадалась что произошло. Волки не нападают просто так на человеческие жилища. Темной зимой в совсем уж голодные годы, может быть. Но вот так, запросто посреди бела дня — нет. Это я их пригнал. И Лайла это сообразила. Умница!
«Что происходит⁈» — спросила девчонка одними губами.
— Вы привыкли полагаться во всем на меня! — проревел я, потрясая для устрашения в воздухе своим хвостом. — Всего лишь трое мужчин вышло сражаться с этими волками из целой деревни! Да и те! Их потуги были жалки и слабы! Волки с легкостью бы их убили, если бы я не вмешался!
— Это он их пригнал, чтобы они напали на нас! — неожиданно закричал какой-то мужчина справа от меня. — Я видел, когда работал в поле! Шоргот их на нас натравил!
По деревни пронесся ропот. Я с некоторым опасением взглянул на вилы и топоры, что смельчаки все еще держали в руках.
— Это правда! — согласился я, отчаянно надеясь, что прежде чем напасть, они меня все же выслушают. — И я
