Бездушный - Kornyal Walden
— Кто-то призвал шоргота! — заорал при виде меня один из людей в доспехах, восседавший на крупной гнедой лошади. — Здесь есть маг, отступаем!
Что⁈ Я едва уловил его речь, но смысл стал предельно понятен, когда этот мерзавец, только что гнавшийся за женщиной, развернул свою лошадь и помчался прочь от меня! Поясню — это была та самая женщина из мыслей девочки. Которая создала все те чудесные пироги, что изрядно скрасили мое существование в лесу. Меня захлестнула ярость. Не сразу я понял, что не один в ней. Девочка неожиданно приподнялась на моей спине и яростно закричала, указывая на этого мерзавца рукой. Смысл был предельно прост и понятен.
Я ускорился, нагоняя негодяя, что чуть было ни лишил меня пирогов! Затем, подо мной хрустнуло еще одно тело человека, так же сбитого с лошади. Самым сложным было отличать их. Люди для шорготов почти все одинаковы. Как их вообще можно различить? Да я в одних конечностях вечно путаюсь! К счастью, на моей спине была девочка, которая указывала на врагов и громко кричала, если я вдруг намеревался напасть на кого-нибудь не того. Подхватив языком с земли, копье я на всякий случай отдал его девочке. С трудном удержав в руках, она все же приноровилась махать им, защищая меня и себя заодно.
Не знаю, сколько это продлилась. Для шоргота битва была короткой. Для семилетнего ребенка на моей спине, наверное, очень длинной. Когда она, наконец, сползла с моей спины, вся перемазанная в крови, что брызгала туда от моих жертв, все еще сжимая копье в побелевших пальцах, я даже перестал на мгновение думать о том, чтобы подкрепиться как следует павшими.
Она стояла прямая, как струна, и к нам постепенно стягивались уцелевшие благодаря моему вмешательству жители.
— Это Даммар! Он мой друг! — неожиданно объявила девочка, высоко подняв копье. — Я попросила его спасти нас, и он пришел!
Те люди, что по глупости или неведению направили, было на меня мечи, вилы и прочие острые предметы, как ни странно, опустили их. Странно — ведь она была всего лишь детенышем. Но жители деревни прислушались к ней.
— Что ж! Скажи своему другу спасибо за то, что он спас нас всех! — решила подоспевшая с объятиями мать девочки.
Она прижала малышку к себе, а затем разрыдалась истошно и громко. Многие жители последовали ее примеру. В их голосах смешались облегчение и горечь потерь. Я же приступил к трапезе, облюбовав рядом большую лошадиную тушу.
— Ты неисправим! — тихо вздохнула девочка и осторожно погладила меня по спине.
На этот раз ее прикосновение не несло в себе попытки телепатического контакта. Вроде бы. Но вместе с тем оно несло что-то другое. Теплое чувство неожиданно разлилось от ее ладони, и, хотя ладошка по сравнению со мной, была совсем крошечной, это тепло волнами заполнило все мое тело. Я даже есть перестал на пару мгновений, дивясь неожиданному открытию! За всю жизнь на Угрюмых Болотах ничего подобного я не испытывал! У шорготов не было названия-образа для такого. Я подозревал, что оно есть у людей. Вот только какое?
Так я стал желанным гостем в ее деревне. Поначалу люди, конечно, меня опасались. Но, тем не менее, когда девочка убедила меня приползти туда в следующий раз, меня ждал самый большой пирог со сладкими ягодами, который когда-либо существовал! Я абсолютно уверен в этом. Не так-то просто до отвала накормить шоргота! А когда я закончил, то был не в состоянии слопать больше ни крошки.
≡≡≡≡≡
Глава 3
Девочку звали Лайла. Люди боялись общаться со мной телепатически, ведь для этого требовалось подойти ближе и, желательно, прикоснуться. Зато девочка научила меня причудливым звукам человеческой речи. На этот раз я не копировал их невпопад, как было с заклинанием мага. Мне пришлось тщательно и кропотливо разобраться в тех звуках, что она издавала. Каждое сочетание звуков Лайла сопровождала образом. Вскоре — по меркам шорготов, мы смогли полноценно общаться с ней. По человеческим меркам, правда, прошло несколько лет. Лайле к тому времени исполнилось тринадцать.
— Почему ты назвала меня Даммаром? — задал я давно интересовавший меня вопрос.
Чем больше я узнавал о звуках, словах и роли имен в человеческом обществе, тем более интригующей тайной представлялось мне мое собственное. Лайла лукаво улыбнулась в ответ. Я уже неплохо разбирался в выражениях ее лица. И даже завидовал немного. Шорготы так не могут. Мы приподнимаем свою верхнюю часть над землей в минуты волнения или злости. На этом все. Других эмоций, помимо страха, у шорготов нет.
— Так звали мою игрушку! — беспечно сообщила Лайла. — Когда я была совсем маленькой, отец сделал для меня деревянную куклу. Однажды Тейд хотел бросить ее в костер, но я не дала.
Тейд — это один из ее братьев. Озорной, огненно-рыжий мальчишка. Собственно, они оба такие и в моих глазах различаются лишь ростом, так что я их все время путаю с Эрдом.
— Мне убить его? — поинтересовался я.
Лайла позеленела. Затем замахала руками.
— Не вздумай! Он просто дурачился! Тейд, конечно, вредина, но я уж точно не хочу, чтобы ты причинил ему вред! И вообще кому бы то ни было в деревне!
Я молчал, выразительно покачиваясь, приподнявшись над землей. Я изобрел этот жест сам. Ну, ладно, у некоторых, шорготов он служил сигналом задумчивости или признаком легкой полудремы. Но в таком смысле, как я, его не использовал еще ни один шоргот.
Догадавшись, Лайла пораженно застыла.
— Ты пошутил! — закричала девочка, восторженно взвизгнув. — Даммар, ты научился шутить!
Ее радость способен был понять и разделить лишь тот, кто потратил множество месяцев, пытаясь объяснить мне человеческий юмор. Самое близкое, что я вспомнил поначалу из жизни шорготов, как если бы мой сородич поймал добычу, а потом якобы отпустил. Чтобы затем, конечно же, сцапать ее окончательно и сожрать. Услышав, как я понял идею юмора, Лайла тогда, помнится, ужаснулась. Но упорная девчонка не отставала и я, наконец, осознал, что она имеет в виду. Хотя, признаюсь, моя первая шутка, вышла так себе.
