Бездушный - Kornyal Walden
Если бы у меня была шея, можно было бы сказать, что Лайла на ней повисла.
— Ты самый умный шоргот на свете! — восхитилась она.
— Наверное, да, — задумчиво согласился я. — Угрюмые Болота довольно однообразны. Там не приходится слишком много думать. Вернее, думать только о выживании. Мысли в моем мире такие же однообразные, как окружение. Изо дня в день: нагонит ли тебя большой Красноглазый Паук? Найдешь ли ты пищу? Сородич показался в дали. Может быть, это самка…
Лайла неожиданно покраснела. Она прикрыла ладошкой рот.
— А ты любил кого-нибудь? Там, в своем мире?
— Там не было того, что ты имеешь в виду, — ответил я, опустившись на землю, и перестав раскачиваться.
Лайла разомкнула объятия и свалилась рядом со мной на траву. Задрала голову к небесам. Я все еще жил в лесу, и мы по-прежнему встречались на той самой поляне, где я увидел Лайлу впервые.
— Хорошо, что ты перебрался в наш мир! — заявила она. — Иначе, мою деревню сожгли бы, а меня, наверное, уже и в живых-то не было.
Я устроился рядом, подставив брюхо теплым солнечным лучам. Этому я научился у местных кошек, обитавших в деревне. Им нравилось нежиться в лучах солнечного света, и со временем я понял, почему.
— Испеки завтра пирог, — попросил я.
— Черничный? — поняла девочка. — Даммар, я же говорила тысячу раз, черника уже закончилась. До следующей осени! С сушеными грибами испечь могу, хочешь?
— Хочу! — согласился я, лениво любуясь, как проплывают над нами облака.
С моей стороны это было верхом беспечности. Но присутствия поблизости опасных зверей я не ощущал. К тому же, даже медведи старались избегать встречи со мной, после того, как я как следует отъелся в лесу и стал крупнее.
— Меня хотят выдать замуж! — трагическим голосом объявила Лайла, однажды явившись в мой лес.
К тому моменту, хозяином леса меня признавала каждая обитающая в нем тварь от мала до велика. Что медведи, что волки, обходили меня стороной. Это составляло некоторую проблему, охотиться становилось все сложнее. Звери привыкли к моему запаху и убегали, едва почуяв мое приближение. Конечно, деревенские подкармливали меня в благодарность за свое спасение, а так же защиту, что я им предоставил. Никто больше не рискнул напасть на деревню Лайлы. Никто даже голос не смел повысить голос на деревенского старосту, когда сюда являлись случайные путники из высокородных, остававшиеся в деревне переночевать.
Идею высокородных, кстати, мне так и не удалось понять до конца. Как и человеческого «супружества». У шорготов если две особи встретились и не попытались друг друга убить, то потом появится потомство. О котором будет в течение нескольких дней заботится самка. Затем она уйдет, оставив маленьких шорготиков воле… э… гм, Угрюмых Болот.
— А это плохо? — на всякий случай уточнил я, хотя по виду Лайлы и так все было понятно.
Недовольная девчонка стояла, уперев руки в боки, ее лицо раскраснелось от возмущения, а руки агрессивно жестикулировали, словно она собиралась с кем-то сражаться.
— Очень! — возмутилась девочка. — Этот самодовольный самовлюбленный тип просто омерзителен! Он живет в соседней деревне, и, видите ли, его семья по нашим меркам богата! У них есть целая мельница! Может, я не хочу провести на мельнице всю свою жизнь, но кто спрашивает⁈
— Гм, — задумчиво произнес я. — Почему бы тебе это… с ним не размножиться, а через несколько дней, когда потомство созреет, ты просто уйдешь?
Ответом стал неожиданный, но весьма чувствительный удар в ту область, где у шорготов начинается голова. По крайней мере, можно так считать, если провести аналогию с людьми. Лайла окончательно покраснела, став ярко-морковного цвета.
— Ты! Да как ты себе это представляешь⁈ — прорычала она. — У людей все по-другому, Даммар! Наши дети не становятся зрелыми спустя несколько дней! И вообще! Я не хочу! Он мне даже не нравится! Мы едва знакомы!
— Тогда не делай этого? — предложил я. — Скажи тем, кто тебя заставляет, что я съем каждого, кто посмеет тебя обидеть.
Лайла посмотрела на меня задумчиво.
— А это вариант, — произнесла девушка. — В конце концов, сами напросились!
Я попытался изобразить подобие улыбки, как она меня учила. Для этого оскалил рот, обнажив зубы по третий ряд включительно, затем попытался свести поближе края «губ». Получилось неплохо — на мой взгляд. Леденящая улыбка шоргота. Впервые во всех мирах!
— Спасибо, Даммар! — обрадовано сказала девушка.
Затем, повернувшись, она поспешила в свою деревню. Я не сомневался в том, что угроза сработает. В конце концов, с Лайлой даже деревенский староста всегда говорил очень почтительно, памятуя, что за спиной маленькой девочки всегда стоит моя огромная тень.
Я метался по своему лесу из стороны в сторону и не мог понять, что же со мной происходит. Это… как если бы искра, спрятанная глубоко во мне вдруг надумала увеличиться. Или просто билась, требуя выхода. Я переполз весь лес вдоль и поперек несколько раз. Из одной стороны в другую и обратно. Я даже сползал в человеческую деревню к Лайле и вкусил пирога с олениной, что приготовила ее мать. Но даже это не помогло. Словно внутри меня одновременно была звенящая пустота и в то же время, изнутри меня распирало, будто моя искра надумала разорваться сияющим шаром света, подобно заклинанию.
Наконец я осознал, что мне чего-то не хватает. Не еды, я был сыт до отвала. Даже не стал охотиться на оленя, случайно запутавшегося в кустах при виде меня. Откуда-то я знал, что это не поможет. «Быть может, мне нужна самка?» — вспомнил я недавнюю историю с «замужеством» Лайлы, которое она отвергла. Я крепко задумался. Обычно шорготы не размышляют о подобных вещах. Они просто встречают подходящую особь противоположного пола, ну, и собственно все. До следующего раза, когда голод уступит место чему-то иному.
«Не возвращаться же мне из-за этого на Угрюмые Болота?», — сумрачно подумал я. — «Как потом обратно пробраться в человеческий мир? Надеяться, что вновь повезет с недотепой-магом? А что, если нет? Да и как я отыщу деревню Лайлы и ее саму⁈»
С другой стороны, шорготов иногда призывают в этот мир. Если допустить, что какая-нибудь самка могла вырваться из-под действия призвавшего ее заклинания и сбежать…
