Инфер-11 - Руслан Алексеевич Михайлов
Четверка еще молодых и с детства приученных к долгому движению по пресеченной жаркой местности охотников не выдержали сегодняшнего перехода. И ведь при этом мои гоблины гнали их считай налегке, без боевого снаряжения. Набитые камнями двадцатикилограммовые рюкзаки за их спинами не в счет — это так… мягко вкрадывающееся в жопы предостережение, что дальше будет гораздо хуже. И опять же им не привыкать тащить на спинах добытое мясо или переть по бездорожью груженные волокуши.
Сегодня им еще повезло — гоблины пока только выясняли предел их возможности. Лежащие охотники уже начали вяло шевелиться, перебросились парой громких шуток, не понимая, что своим чересчур поспешным «воскрешением» забили еще пару гвоздей в крышки своих гробов — лейтенанты остатков их энергии мимо глаз не пропустят и потратят их уже сегодня.
И точно — через пару секунд охотников подняли и погнали собирать хворост и добыть какой-нибудь свежак пожирнее к ужину.
Хочешь, чтобы инструктор прошел мимо тебя и не тронул? Тогда лежи неподвижно и бурно разлагайся вплоть до вони и потеков говна — чтобы все посчитали что с этого ошметка слизи взять уже нечего.
Загнав машину под обросшие растительность какие-то железобетонные останки, торчащие гнилой костью мертвеца из живой природной плоти, я покинул транспорт и с протяжным зевком потянулся. Словно только этого и дожидаясь аптечка коротко завибрировала и всадила мне в бок какой-то укол.
Вот с-сука!
Как специально подгадывает момент…
Поморщившись, глянул на экран планшета, соединенного с аптечкой. Два всплывших сообщения поясняли, что мне был сделан укол лекарственной смеси, включающий в себя витамины и противовоспалительные средства. Я бы напрягся нервно, но долгий опыт позволял сделать вывод, что аптечка так реагирует на всё то, что выбрасывают в мою кровь перенапряженные измотанные мышцы.
С еще более протяжным стонущим звуком из противоположной двери багги мешком костей почти выпал Цезарио. Не сделав и шага, он медленно опустился на пыльную жесткую траву, уткнулся лбом в землю и блаженно затих в максимально неудобной скрюченной позе.
— Этот же вроде весь день в багги просидел — с недоумением заметил Хорхе, уже копая костровую яму под громадой все же той древней конструкции — Чего он стонет жопой кверху? Или обычай какой?
— Не обычай — усмехнулся я, опускаясь на камень рядом с ним и закуривая — Просто он сильно устал.
— Так от чего? — недоумения в голосе Хорхе прибавилось раза в два — От созерцания красот за окном? Я ведь день так и рвался вытащить дедулю на пробежку по тропическому раю…
Сбросившая у машины часть снаряжения Ссака посмотрела на продолжающего постанывать старого Цезарио и хрипло рассмеялась:
— Командир правильно говорит. Цезарио устал… смертельно устал… а устал он от многочасового грамотного иссушающего допроса, проведенного командиром.
— Допроса? Разве можно устать от допроса? Его же вроде даже не били…
— А бить и не надо — Ссака зевнула — А кофе скоро будет?
— Скоро — пообещал Хорхе, высекая искры — И ужин плотный тоже скоро будет. Так от чего он устал?
— От допроса — повторила наемница — Бить и не надо. Если допрашивают грамотно и долго, то бывает человека после допроса приходится выносить на руках — ноги его не держат. Добавь к этому полное ментальное истощение, предобморочное состояние, тремор, бледность, позывы к тошноте, безразличие вообще ко всему. А в голове пульсирует лишь одно желание — чтобы просто дали упасть в любом месте и затихнуть там вот так вот сракой кверху в тихом забытье… Он на много ответил, босс?
Я кивнул и ткнул окурком в сторону багги:
— И написал многое. Вместе с Хорхе разберите его каракули и перенесите в цифровой формат. Потом надо будет всю эту мешанину хоть как-то разбить на группы и привязать к карте местности. Переписывайте все подряд — даже самые тупые легенды, страшилки и прочую местную колоритную херь.
Никто не стал спрашивать зачем и почему. Гоблины привыкли, что сначала надо хотя бы начать выполнение приказа, а потом уже интересоваться. Но поинтересуются обязательно — сразу после ужина. Я это знал. Они это знали. И даже воющие по соседству койоты или еще какая-то голодная хрень — тоже знали…
Пока вырубали для пространства часть лиан, отбрасывали трухляк и собирали сухую траву для постелей, Хорхе успел сделать свежего кофе и начал варить похлебку, но что-то не отпускало его и, не выдержав, он поинтересовался у занятой штопкой порванных за переход штанов наемницы:
— Ладно сеньор Оди знает о допросах… а ты откуда такое знаешь?
— М? — она озадаченно уставилась на него, неспешно пережевывая полоску вяленого с перцем мяса — Ты о чем, бариста ночной?
— Ну что во время допроса бить не обязательно… там откуда я родом били люто…
Ссака ехидно оскалилась:
— Так вы туземцы, что с вас взять. И законы вам не писаны. Пальцы рубите, ногти вырываете, хер факелом подпаливаете и анус допрашиваемого кактусом пальпируете. Но метод грубый, дикий и тупой. Толку от него куда меньше… а раньше по-другому и нельзя было. В Эпоху Заката уже не везде, но еще много где законы действовали и люди даже знали такие слова как «мои гражданские права» и «конституция».
— Чего-чего?
— Вот и я про то же самое… в общем бить на допросах было нельзя. Поэтому просто беседовали… час за часом, час за часом, задавая одни и те же выматывающие душу вопросы, заставляя повторять ответы, выспрашивая все до мельчайших тонкостей, не давая допрашиваемому передышки, буквально перфорируя и потроша его мозг до тех пор, пока из этих дыр не изливалось все до последней мелочи… а потом обратно в камеру — там ты валялся в отключке от усталости несколько часов… и тебя снова тащили в допросную. И снова час за часом вежливый следователь будет задавать тихим голосом те же самые вопросы…
— Охренеть… но ты не ответила откуда это знаешь.
— И забывала добавить про карусель следаков — добавил сидящий по ту сторону костра и внимательно слушающий Рэк — Они постоянно сменялись и оставались свежими, а ты… ты превращался
