Страх и голод 2 - Константин Федотов
– В общем так, я смотрю, дела у тебя еще хуже, чем я думал. – захлопнув дверь, обратился ко мне боец, достав из-за уха сигаретку и начав катать ее между пальцами. – Сейчас выезжай за ворота, отъедешь метров на десять, и до рассвета можешь стоять там, я парням скажу, стрелять не будут, но только чтоб без фокусов. Если что, не обессудь!
– Большое спасибо, если он начнет чудить, я сам его пристрелю! – радостно ответил я.
– Все, тогда выезжай. – махнул он мне рукой, после чего подкинул сигарету в воздух, ловко поймал ее губами и пошел к воротам, попутно прикуривая ее.
Сев за руль, я медленно покинул территорию и, отъехав немного от ворот, прижал машину к обочине.
– Петя, какой же ты все-таки урод! – с искренней ненавистью в голосе сказал я напарнику, но ему было глубоко плевать, он сейчас сладко спал, растянувшись на разложенном сиденье.
Время на сон еще оставалось, но поспать мне было не суждено, мало того, что от Пети очень сильно разило перегаром, так он еще и начал невероятно громко храпеть. Это было просто невыносимо, я его толкал, бил, пинал, зажимал рот, пытался перевернуть, все это было бесполезно, парень просто спал и все ему было нипочем.
В итоге я встречал рассвет, сидя на капоте машины, попивая горячий кофе и даже не один, а в компании того самого бойца, который вышел ко мне, когда увидел, что я разжег огонь. Бойца, кстати, звали Серегой, мы попили с ним кофейка, поболтали о разном, а как только на улице стало достаточно светло, он пожелал мне счастливого пути. И напоследок он дал два совета, первый – избавиться от Пети, а второй – найти какую-нибудь колонию с выжившими и прибиться к ней, так как таким людям, как я, в одиночку не выжить, а в компании с Петей риски на смерть увеличиваются в разы. Мне, конечно, хотелось уточнить у него: «таким, как я» – это каким? Но не хотел понижать и без того низкую самооценку.
Серега подсказал мне, как выехать обратно на трассу, нужно просто ехать по бетонным плитам, и совсем скоро я окажусь на шоссе. Так оно и было, я проехал около пяти километров и оказался на дороге.
Настроение было просто ужасным, с того момента, как наша команда разделилась, и я связался с Петей, меня преследуют одни проблемы, причем все они исключительно из-за него, и это, мягко говоря, раздражало. Тут и так все непросто, погибнуть можно буквально на каждом шагу, так и Петя еще масла в огонь подливает.
Петя проснулся только после полудня, открыв глаза, он сразу начал искать воду, благо она была на заднем сиденье. Припав к полуторалитровой бутылке воды, он осушил ее за один присест, а затем потер руками заспанное лицо, вытер слюни с щеки и, закурив сигарету, попросил остановить машину, так как ему приспичило по нужде. Место было спокойное, так что отказывать я не стал.
– Эх, хорошо-то как! – закончив свои дела и потянувшись, радостно заявил Петя.
– Ты больше ничего не хочешь сказать? – спросил я у него.
– Нет. – пожал он плечами, возвращаясь в машину. – А что? – добавил он, перед тем как захлопнуть дверь.
– Слушай, что с тобой не так? – не выдержав, взорвался я. – Почему ты ведешь себя как последний ублюдок? Ты словно специально создаешь нам проблемы каждый день!
– Так получилось, просто та сука меня разозлила, вот и все. Я вообще не хотел стрелять, так, припугнуть, чтобы сговорчивее была. А потом просто равновесие потерял и случайно пальнул в воздух. – без доли сожаления ответил он.
– Ты вообще вменяемый?! Нас же предупреждали, что грохнут за это! – закричал я.
– Не грохнули же! – пожал он плечами в ответ. – И вообще, хватит ныть, поехали уже! – поморщившись, добавил он и взял в руки еще одну бутылку с водой.
Логика Пети меня просто поражала, такое невозмутимое спокойствие! Все то у него просто! Мне кажется, он себя ведет подобным образом далеко не от большого ума, а от полного его отсутствия. Не зря его в детстве унижали, не потому, что он слабак, а потому, что он недалекий долбоклюй! С ним даже разговаривать невозможно, не то что какие-то дела иметь.
Дорога постепенно начала становиться холмистой, то высокие подъемы, то затяжные спуски, все это говорило о том, что медленно, но верно мы приближаемся к Уралу. Состояние дороги оставляло желать лучшего, местами она была разбита совсем, на обочинах порой стояли скелеты выгоревшей техники. Количество зомби варьировалось от очень много до совсем ни одного, среднего как-то не было. Но в целом оно и ясно, зомби появляются там, где есть люди, а чем дальше мы от Москвы, тем меньше плотность населения и количество поселений. В целом это даже очень хорошо, чем меньше зомби, тем нам будет спокойнее.
Спускаясь вниз с высокого склона, мы въехали на железнодорожный мост, вдруг Петя засуетился, выглядывая в окно, затем он его резко опустил и по пояс высунулся из машины. Я думал, что ему поплохело и его сейчас вывернет, но нет.
– Тормози! Я, кажется, кое-что заметил! – восторженно заявил он.
– Что? – не сбавляя скорости, скептически уточнил у него я.
– Там внизу военный грузовик лежал, а рядом с ним цинки с патронами! – пояснил он.
Подобная находка была бы нам очень кстати, так что я сразу сбавил ход и развернул машину. Проехав еще раз через мост, я остановился на обочине, и мы вышли из машины.
На асфальте виднелись черные следы торможения и счесанная трава. Никаких рельсов безопасности тут не было, хотя спуск с обочины был очень крутой, почти отвесный, а главное, очень длинный. Посмотрев вниз, я убедился, что там лежит старый добрый и очень сильно искореженный военный КАМАЗ, и вокруг него лежали зеленые ящики, некоторые из них были разломаны, и при помощи бинокля я рассмотрел их поближе. И правда это были цинки с патронами для автомата, калибр я, конечно, не увидел, но все равно это патроны, а в кузове, возможно, еще будут и автоматы.
Помимо этого на путях прямо под мостом стоял очень длинный товарняк с крытыми вагонами, предназначенными для перевозки различных грузов, правда, большая их часть была открыта, видимо, кто-то там уже побывал.
– Может, и по поезду тоже прошвырнемся? – предложил мне Петя.
– Зачем? Там уже кто-то побывал, да и что там может быть полезного? – скептически ответил я.
– В целом да, ты прав, тогда пойдем за патронами? – спросил он
