Страх и голод 2 - Константин Федотов
– Бляха-муха! Степановна, но как же так? – только и смог сказать я, пребывая в полной растерянности.
– Что тут поделать, бывает, Вань. Знаешь, я рада, что на старости лет почувствовала себя молодой и уйду на тот свет не как чахлая старуха в деменции, а настоящий солдат! А теперь убирайтесь отсюда, пока они вас не зажали, да и пока я вся кровью не изошла! Гоните, гоните, гоните! – крикнула она, вытерев окровавленной рукой слезу со щеки. – Береги их! – улыбнувшись напоследок, сказала она Максу, подмигнув ему, и парень, не скрывая слез, покатившихся по его щекам, согласно кивнул.
– Спасибо тебе, старая ты карга! Мне будет тебя не хватать! – приобнял я ее на прощание.
– Научи ребят, как жить среди волков, уж ты-то в этом понимаешь, мы свое уже отжили, а им еще жить и жить. – прошептала она мне вполголоса.
Гена разложил все на террасе, установил Утес на станок, вид у него был мрачнее тучи, весь левый рукав, да и сама рука у него была в крови, но он не обращал на это никакого внимания.
– Бегом по машинам! – гаркнул он, словно могучий медведь гризли, и мы поспешили занимать места. – Спасибо вам, Галина Степановна, за науку, за помощь, за все, мне жаль, что так вышло. – пододвинув поближе к ней РПГ, сказал Гена и отправился в кабину.
Едва КАМАЗ Гены тронулся с места, как нам наперерез выскочил Тигр с бойцом, что стоял за пулеметом. Но тут в дело вступила Степановна, и Утес начал свою работу, стрелка сложило сразу же, а затем в стеклах машины начали появляться отверстия с исходящими от них трещинами. Вражескую машину шпиговали свинцом, а мы двинулись дальше под канонаду выстрелов.
Место, в котором Степановна заняла позицию, было грамотным, тут в одном месте сходились три улицы в одну, ведущую к выезду из города. А у нее со всех сторон отличный обзор, и в плотную к ней не подобраться, а если и сунуться, в дело пойдут РПГ, а они знатно работают против вражеских машин.
Вырвавшись из города, мы помчались дальше, постоянно оглядываясь, а нет ли за нами погони, но нет, никто за нами не ехал. На душе словно кошки скребли, кто же знал, что жизнь снова сведет меня с этой отбитой на всю голову женщиной и то, что я буду искренне ей благодарен. И она права, ушла как настоящий воин, хоть я от этого и далек, но на ее месте, скорее всего, поступил бы так же.
До самого вечера мы ехали вперед, и на ночевку остановились в узкой лесополосе, что была расположена посреди поля. Все мы вышли из машин, никто не проронил ни слова. Гена тут же забрался в КУНГ и вылез из него, держа в руке бутылку водки, пластиковые стаканчики и пачку хлебцев. Он молча до краев наполнил первый и поставил его под молодую березку, затем налил стакан мне, Алине и себе.
Мы постояли немного в полной тишине, каждый думал о своем, вспоминая человека, с которым мы были совсем немного знакомы, а затем выпили. И хоть стояла полная тишина, но она была громче любых слов…
Глава 24
Ян (Додик)
Услышав выстрел, мое сердце просто замерло, я прекрасно понимал, кто стрелял и что нам за это грозит. Первое, что мне хотелось сделать, так это завести машину и уехать отсюда как можно дальше, но, увы, сделать я этого не могу, не потому, что я весь такой верный товарищ, а потому, что ворота заперты.
– Убери ствол, сука! – раздался крик с улицы в унисон с топотом бегущих к нам людей.
Деваться мне было некуда, так что я тяжело вздохнул и, натянув на ноги берцы, вышел на улицу.
Заглянув за машину, я увидел лежащего на животе Петю, его руки были собраны за спину, и тот самый боец, с которым мы общались, удерживал их своим коленом. Боец сжимал в одной руке пистолет, который отобрал у моего напарника, а во второй у него был фонарик, которым он освещал девушку, что неподалеку сидела на пятой точке и дрожала от страха.
– Отпусти, гнида мусорская! – еле-еле шевеля языком, прошипел Петя.
– Господи, что он несет. -представляя последствия его выходки, истошным тоном произнес я, приложив ладони к своему лицу.
– Закрой свой рот, пока я тебя не обнулил! – грозно прошипел боец.
Параллельно всему этому в нашу сторону от соседних машин бежало еще двое мужиков, освещая себе путь фонариками.
– Марина! – громко крикнул один из них.
– Пап, я тут! – ответила девушка и громко заплакала.
– Ну все! Кажись, теперь мы точно приехали! – прошипел я, представляя то, что сейчас папаня будет очень жестко наказывать Петю за посягательства на свою дочку.
Мужчины подлетели к лежащему на земле Пете и бойцу, и папаша сразу помог девушке подняться и небрежно толкнул ее в сторону своих машин.
– В общем так, уважаемые! – поднявшись на ноги, обратился к нам боец. – Ты! – ткнул он в меня пальцем, – забираешь своего кореша и убираетесь отсюда, пока я вас не задвухсотил! – грозно прошипел он. – А вы тоже с рассветом убираетесь отсюда! Вторая ночь какой-то кипеж, и все из-за твоей шшш… Хм. Дочки! – ткнул он пальцем в мужика.
Мужчина понимающе кивнул и отправился со своим напарником вслед за дочуркой, а я подошел за своим попутчиком, который успел уснуть за это время.
– Командир, можно мы тоже с рассветом? – жалобным тоном обратился я к бойцу.
– Можно Машку за ляжку! Я сказал, убирайтесь отсюда! Я вижу, что ты вроде парень нормальный и не при делах вовсе, но это не снимает с тебя ответственности! Вы же вместе приехали, так что тут все как Дюма писал, один за всех и все за одного, мушкетеры хреновы! Радуйся, что не постреляли тут вас как куропаток! – добавил он и указал мне рукой на ворота.
– Я все понял, и на том спасибо. – склонив голову, ответил я.
Петя вроде бы не крупный малый, но, черт возьми, какой же он тяжелый, это просто невыносимо, хотя, скорее, это я слабый. Затащить его в машину у меня не получалось, разбудить тоже не выходило. Видя мои потуги, бравый боец все же сжалился надо мной и
