Черноземье. Сатум - Иннокентий Белов
«А вот кто они такие, я скоро пойму», — понимаю я.
— Гинс, ты со мной, идем посмотрим, кого черти сюда привели! — говорю я своему приятелю.
Глава 17
Пока мы с Гинсом пробираемся к возвышающемуся над нами перевалу, старательно цепляясь руками за камни при подъеме, я напряженно раздумываю, кто же может там в итоге оказаться.
В голову лезут только недавние астрийцы, честно говоря.
«В то, что там окажутся сатумцы, даже не поверю. Ну, чтобы они заявились сюда именно по своей личной инициативе. Их в Черноземье могут привести только беглецы с нашей стороны континента. Своя дворянская элита, которую они всегда поймут и которой по мере своих сил помогут».
Правда, я думал, что вся дворянская элита астрийцев полностью полегла в боях за свою родину. Решили не уходить и погибнуть в бою за свою родную землю. На севере одна молодежь и средних лет дворяне нам противостояли, явно не самая мыслящая элита бывшего дворянского государства. Вот остальные более умные и пожилые бароны-графы как раз могли заранее просчитать свое неминуемое поражение в довольно скором времени и озаботиться своевременной эвакуацией через перевалы. Когда уже закончился мобилизационный ресурс, а убыль убитых в боях со степью перестала даже близко восполняться. Учитывая, какие орды их атаковали вместо не столь многочисленных ранее степняков. Крестьян много жило там, в княжестве, конечно, только толку в войне от них никакого нет без хотя бы годовалого обучения.
'А учить уже поздно оказалось! — понимаю я. — И вооружать особо нечем, когда поле битвы все время за степняками остается".
Как раз могли прошлым летом перед разгромом и уйти, даже с детьми и женами, с молодыми, конечно. Старые и пожилые люди переход на большой высоте точно не потянут. Лягут там же без сил и помрут. Астор в тех местах практически восемь лет уже полностью не присутствовал, занятый постоянными проблемами на Севере. Могли даже по нашей дороге большие толпы народа пройти в направлении на перевалы. Куда-то же они делись, в Астор с беглецами совсем мало благородных пришло, какие-то считанные единицы', — вспоминаю я, что видел у беженцев до сего времени.
Да, подозрительно мало, всего несколько женщин с детьми и все. Раньше о таком даже не задумывался, думал, что все дворяне погибли во время завоевания княжества ордой. Потом астрийцы были обнаружены на стоянке и разбиты на Севере, решил уже точно, что тема с ними полностью закрыта. А вот теперь догадался — значит, была проведена правильная эвакуация дворянского населения, не участвующего в боях, куда-то еще.
'А куда они могли уйти, если не в Сатум к своим братьям? — теперь правильно понимаю я. — Там их с радостью примут и всем поддержат. И самые последние смельчаки еще отправились, причем довольно грамотно по факту грабить Башни Севера. Не натолкнулся бы я на базу дворян на стоянке — никто бы и не узнал ничего про их делишки на Севере. Ушли бы они за перевалы с огромным богатством без проблем".
Да, с такими средствами они могли или в Сатуме хорошо устроиться, купить себе владения и земли. Или все же попробовать вернуться в Черноземье, потратив золото и драгоценности Великих Магов на наем и обучение своей новой армии.
Мне кажется, что астрийские дворяне — не слишком меркантильные люди, привыкли жить сами и только своим умом. Не захотели бы они подстраиваться под сатумские порядки и оказаться там дворянами второго сорта.
«И еще мне показалось, что идти по горным кручам стало как-то заметно легче. Кто-то неплохо так расчистил проходы среди сплошных нагромождений камней. Через которые приходилось реально ползти, нащупывая ногами при каждом шаге ровные места. Явно убрали мелкие и средние камни в сторону, даже довольно тяжелые глыбы смогли с пути откатить. Так сразу и не заметишь подобные перемены, ведь не был тут уже с десяток местных лет, но теперь у меня появилось подобное ощущение. Только, кто бы мог подобное благоустройство горной тропы провести? Да еще на такой высоте, где ноги с трудом переставляешь? Для подобной работы с сотню крепких мужиков потребуется, как минимум. Не дворяне же со своими дворянками? Когда здесь шли? Их кнехты, что ли? Да, вряд ли, они все должны были остаться и беспощадно погибнуть за дворянское дело! Взяли с собой совсем немного самых верных воинов, наверняка, уходящие дворяне!» — так и не понимаю я, кто мог тут немного облагородить тропу, раньше густо заваленную камнями и глыбами.
Но пора уже начинать командовать терпеливо ждущим моих распоряжений Учителем и ему помочь с использованием артефакта в первый раз.
— Ладно, сейчас кое-что предпримем и только потом посмотрим вниз, Гинс, — останавливаюсь я в пяти метрах от вершины перевала и торможу старого приятеля.
Поднимающийся дым от костров уже находится прямо перед нашими лицами. До него всего метров десять-двадцать, тем более ветер задувает в нашу сторону. Внизу слышны негромкие голоса, позвякивание металла о камни и еще есть ощущение большого количества народа внизу.
«А, значит, нужно скрыть свой интерес к происходящему под нами», — правильно понимаю я.
Учитель вопросительно смотрит на меня, но пока привычно молчит.
Я протягиваю ему камень-артефакт и говорю:
— Возьми его и просто держи в руке. Но не спеши никуда шагать, потому что сразу же потеряешь из виду свои конечности. Поэтому перестанешь правильно ставить ноги на камни. Они пропадут из вида потому что. Это, Гинс — артефакт невидимости, с его помощью нас с тобой никто не увидит, а мы сможем спокойно там все рассмотреть, — откровенно простоватому Учителю нужно все правильно разъяснить с многочисленными повторами.
Вручаю изрядно ошарашенному приятелю камень, говоря крепко держать его в руке и ни в коем случае вниз не уронить.
Пускаю ману на артефакт, активируя его и напоминаю Учителю, который тут же становится невидим для меня, что не вижу его сейчас совсем.
— Давай мне руку и держись покрепче, мы с тобой пройдемся сейчас прямо наверх, — нащупываю его руку в пространстве. — Оттуда посмотрим вниз, дальше вернемся на то же место, переговорим. И уже видимыми пойдем на другую позицию для наблюдения. Отсюда все не увидишь очень хорошо, да еще опасно к самому краю подходить.
— А чего ты боишься? — не так уж и удивляется новому
