Звёздная Кровь. Изгой IX - Алексей Юрьевич Елисеев
Кабинет Пипы ван дер Джарн был точным слепком с души своей хозяйки. Белый, холодный, лаконичный, стерильный, как хирургический кабинет. Никаких тебе плюшевых драпировок, позолоченных канделябров или пыльных портретов предков с укоризненными взглядами. Только полированные до блеска поверхности, функциональная мебель из светлого материала и огромное, во всю стену, окно, из которого открывался вид на город, распластанный внизу. На столе – ни пылинки, ни единой лишней бумажки. Идеальный, нечеловеческий порядок, от которого у меня, человека хаоса и беспорядка, сводило скулы.
Сама Пипа стояла у окна, спиной ко мне, сложив руки за спиной. Её тонкая, почти хрупкая фигура, затянутая в строгое платье белоснежного цвета, казалась вырезанной из слоновой кости. Она не обернулась, когда я вошёл, продолжая вглядываться в городскую панораму.
– Ты не торопился, Кир… – её голос был ровным, холодным, без малейшей тени гнева или любого другого человеческого чувства.
И от этого спокойствия по спине пробежал холодок. Просто констатация факта. Я не извинялся. Не оправдывался. Стоял в центре этого стерильного склепа и ждал её реакции.
– Неслыханное происшествие, баронесса. Кто-то, представьте себе, сломал главные ворота, – хмыкнул я, нарушая затянувшуюся тишину. – Всё городское движение теперь парализовано. Сущий хаос.
Она повернулась, и это движение было медленным, выверенным, лишённым всякой человеческой суетливости. Словно статуя ожила на своём постаменте. Её лицо оставалось застывшей мраморной маской. Ни намёка на улыбку, ни искры раздражения. Только холодный, оценивающий взгляд.
– Ты сокрушил ворота не потому, что спешил домой, – произнесла она тихо, но каждое слово в этой мёртвой тишине падало, как свинцовая гиря на стеклянный пол. – Ты сделал это, чтобы заявить – ты не проситель. Ты – сила. И ты прав.
Я молча пожал плечами. Это было сделано не для того, чтобы что-либо показать, но спорить было бы глупо, а соглашаться – вызывающе нагло. Я выбрал средний путь – красноречивое молчание.
– Я ждала этого, – продолжила она, пройдя к своему исполинскому столу и опустившись в кресло, более походившее на трон. – Ждала, когда твой внутренний найтволк перестанет вилять хвостом и начнёт рвать глотки. Манаану не нужен послушный и дрессированный панцирный медведь, Кир. В грядущей битве нужна вся твоя звериная сила. Вся твоя ярость.
Она сделала паузу, и звук её тонких пальцев, барабанящих по полированной столешнице, был единственным звуком в кабинете. Он отдавался в ушах, как стук метронома, отмеряющего последние мирные секунды.
– Суда не будет.
– Какая досада, – я позволил себе кривую, нагловатую усмешку. – Бедняга Акилла, надо полагать, уже отрепетировал обвинительную речь. Жаль парня…
– Твой имп, – она проигнорировала мою реплику с ледяным безразличием, – это неоценимый дар для системы обороны Манаана. Его ангар – в восточном промышленном квартале. Мои лучшие техники уже работают над оборудованием помещения. За этот щедрый вклад в обороноспособность города ты получишь титул манаанского магистрата.
Я моргнул. Слово «магистрат» повисло в воздухе, плотное и тяжёлое. Это был не просто красивый значок на грудь или строчка в личном деле. Это был переход в иную касту. В высшую лигу. Из «полезного наёмника», дикого, но симпатичного зверя, которого терпят до поры до времени, я превращался в полноправного члена городской элиты, с правом голоса в Совете, с полным юридическим иммунитетом и прочими положенными плюшками… Одним словом, я превращался в одну из несущих конструкций этого города и Благородного Дома.
– Неожиданно, – признал я спустя несколько мгновений, потребовавшихся на осознание этой тектонической перемены в моём статусе. – Обычно за порчу казённого имущества выписывают изрядный штраф, а не выдают мандат на управление.
– Времена меняются, Кир. И обстоятельства тоже.
Её рука скользнула над полированной поверхностью, и в воздухе над столом родилась, затрепетала и застыла трёхмерная карта региона. Багровые стрелы, похожие на кровоточащие язвы на теле земли, неотвратимо ползли к зелёным границам владений Дома ван дер Джарн.
– Ты пропустил военный совет. Введу тебя в курс дела персонально. Урги, – коротко, как выстрел, бросила она. – Они уже близко. Моя разведка докладывает, что их передовые отряды замечены у переправы Исс-Тамас. Основная орда будет здесь через неделю. Может, десять дней.
Я подошёл ближе, вглядываясь в голограмму. Масштаб надвигающейся бойни впечатлял. Если эти красные кляксы соответствовали действительности, то нас ждёт не просто потасовка, а та самая эпическая резня, на которую я и рассчитывал. Ничего нового, в сущности.
– Разведданные? – спросил я, не отрывая взгляда от багровых язв на карте.
– Мои разведчики докладывают, что они строят плоты для переправы через Исс. Тысячи, десятки тысяч тварей. Тяжёлая пехота, осадные звери размером с дом, шаманы. Это не набег, Кир. Это полномасштабное вторжение.
Я смотрел на карту. Красные стрелки, обозначающие неумолимое движение вражеской орды, сходились к Манаану, как пальцы костлявой руки, сжимающей горло живого, ещё дышащего существа. Знакомая картина грядущей бойни.
– Они идут не грабить, – спокойно, словно комментируя погоду, заметил я. – Они идут уничтожать. На этот раз им нужно всё. Они хотят извести население под корень. Однако мы их удержим. Я, мой имп, Красная Рота, ваши гвардейцы и городское ополчение. А для начала я и Народ Белого Озера встретим их на переправе. Устроим им тёплый приём.
– Именно, – кивнула Пипа, и в её голосе не было ни капли сомнения. – И для этой встречи нам нужно нечто большее, чем просто высокие стены и отряды наёмников. Нам нужны союзы. Не на бумаге, а кровные узы.
Она подняла на меня взгляд, и в нём промелькнуло что-то новое. Не холод. Расчёт. Расчёт гениального игрока в рани, который долгие месяцы готовил сложнейшую комбинацию и теперь, с ледяным спокойствием, начинает её реализовывать.
– Я знаю о ребёнке…
Ну разумеется она уже знает. У стен есть уши, а у этой женщины – лучшая и самая беспощадная агентурная сеть во всём этом регионе. Удивительно, что она не узнала об этом раньше меня самого. А может и узнала?
– Мальчик, – подтвердил я, не чувствуя нужды скрывать очевидное. – Здоровый, крикливый карапуз, с отвратительным характером. Весь в отца.
– Ты принял его? – спокойно, без тени осуждения или любопытства, уточнила баронесса. Это был не вопрос, а уточнение переменной в уравнении.
– Конечно, – кивнул я. – Для меня это было, скажем так, полной неожиданностью. Однако не принять собственного сына… За кого вы меня принимаете?
– Восхождение меняет людей. Ты уже не тот молодой, зелёный офицер, сопровождавший меня в Манаан.
