Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

Утром компанию мне составил один лишь двужильный Волот. То ли организм аспиранта перестроился достаточно, чтобы успешно справляться с последствиями возлияний, то ли Волот вчера на пиво особо не налегал, но факт остаётся фактом: повстречался он мне в общем зале свежим и полным сил.

— Будешь завтракать? — спросил аспирант, попивая травяной отвар.

— Нет, — мотнул я головой. — Поехали!

Увы, округа тут была далеко не самая престижная, и для начала нам пришлось изрядно пройтись. Порадовался даже, что так и не успел пошить новые туфли, поскольку в Чернильной округе первым делом пришлось искать чистильщика обуви.

— Падение школы Бирюзового водоворота! — провозгласил шагавший с кипой утренних газет юнец, и я вручил ему двухгрошевик, но только впустую потратил монету, поскольку о ситуации на юге знал куда больше сочинившего передовицу бумагомараки.

После того, как привели в порядок наши с Волотом сапоги, я пониже опустил на лицо шляпу, и мы потащили котелок в анатомический театр. На нас пялились с нескрываемым любопытством, но с дороги убираться не забывали, ибо не стоит становиться на пути у двух столь целеустремлённо топающих куда-то аспирантов. Как и вчера, я усилием воли перекроил свой дух, скрыв метку о прохождении очищения, и пусть давалось это весьма и весьма непросто, решил поддерживать своё инкогнито так долго, как только получится.

Пустое! Все мои потуги пошли прахом ещё на подходе к главному корпусу.

— Серый! — на всю улицу крикнула невесть что позабывшая тут Заряна. — Волот! Вы вернулись!

Барышня в скромном шерстяном платье, которое ужасно ей шло, вмиг оказалась рядом, пришлось ставить котелок на мостовую и приветствовать её. Меня Заряна приобняла и чмокнула в щёку, Волоту церемонно пожала руку.

— Спасибо, что писал! — улыбнулась она ему.

— Чего? — не сдержал я удивления. — Писал⁈

Заряна фыркнула.

— А лучше было бы, если б я неизвестностью терзалась и за вас переживала? — заявила она, потянула носом воздух и покачала головой. — Хотя, надо понимать, правды в тех письмах было немного…

Волот смутился и промямлил:

— Да это мы уже на обратном пути на демоническое отродье нарвались.

Барышня сделала вид, будто ему поверила, и спросила:

— А когда вернулись?

— Вчера вечером, — опередил я с ответом аспиранта. — Я бы обязательно тебя нашёл, но не на ночь же глядя! И ещё у нас тут ихор тухнет, поэтому если не возражаешь…

Заряна оглянулась на двух маячивших чуть поодаль молодчиков и распорядилась:

— Помогите!

— А вот не надо! — решительно отказался Волот. — Мы как-нибудь сами.

— Я иду с вами! — заявила барышня и выставила перед собой указательный палец. — Возражения не принимаются!

— Ты чего здесь забыла? — полюбопытствовал я, когда мы вновь зашагали к зданию медицинского факультета.

— Последние формальности перед поступлением утрясаю! — неопределённо махнула рукой Заряна и в свою очередь уточнила: — Ты ведь тоже на факультет тайных искусств поступил?

— Что-то вроде того, — подтвердил я, перехватил озадаченный взгляд Волота и раздражённо дёрнул щекой: мол, не сейчас!

Аспирант намёк понял и промолчал, а вот Заряна оговорки не пропустила.

— Что-то вроде того? Это как?

К счастью, мы уже добрались до спуска в анатомический театр, и я попросил:

— Ты нас здесь подожди. Там без подготовки делать нечего.

— Да я…

— Не стоит, — поддержал меня Волот. — Вид вскрытых тел — не лучшее зрелище для молодых барышень.

— Много ты знаешь о барышнях! — возмутилась Заряна, сверкнув глазищами расплавленного янтаря, но всё же послушалась и осталась наверху.

В анатомическом театре оказался аншлаг, причём на вскрытие головы демонического отродья пожаловали не только студенты-медики и учащиеся факультета тайных искусств, но и многочисленные преподаватели. Надо полагать, проходы оставались относительно свободными исключительно в силу того, что ещё продолжались каникулы.

— Разрешите! Посторонитесь!

Мы начали спускаться, и магистр Любор положил демонический мозг на блюдо, после чего объявил:

— Можете подойти поближе, только не толпитесь! Технический перерыв!

Он указал на вход в служебные помещения, и под заинтересованными взглядами собравшихся мы с Волотом занесли туда котелок. В небольшой комнатушке магистр сразу велел поднять крышку и принюхался, затем сунул руку в ихор и выудил из него сердце.

— Вчерашнее и помятое! — с досадой отметил он и уставился на меня: — Вырывали?

— Ага, — подтвердил я.

— Плохо. Сердца надо непременно вырезать инструментом из зачарованной стали! Есть такой на будущее?

— Есть, — подтвердил я. — А с этим что?

— Голова и сердце без должной консервации утратили большинство своих свойств и теперь не более чем наглядный материал. Много за них не дам. Ихор тоже несвежий, но в дело ещё годится. Сейчас перельём его во что-то более подходящее, точную сумму назову вечером.

Волот прочистил горло и спросил:

— А можно на основе этого ихора сделать пилюли для временной нейтрализации демонических меток?

— Не уверен, — честно признался магистр Любор. — Что за метки?

— Предсмертная метка старшего кровавого летуна.

— Кровавого летуна? Да, это всё упрощает. Сам не возьмусь, но на факультете есть толковый алхимик, он справится.

— Тогда примем в счёт частичной оплаты, — решил аспирант.

— И ещё бесовские метки имеются! — вставил я.

— Бесовские точно подавит, — уверил меня магистр, выставил в ряд три стеклянные банки и вдруг предложил: — А давайте я с вами расплачусь тарой и алхимическими реагентами для консервации внутренних органов демонических отродий и прочих порождений астрала?

Я озадаченно посмотрел на Волота и пробормотал:

— Нужно посоветоваться…

А вот аспирант сомневаться не стал.

— Годится! — объявил он и предупредил магистра: — Но всё будет зависеть от конкретных расценок. — А мне сказал: — В крайнем случае сам выкуплю.

Меня такой расклад всецело устроил, мы договорились встретиться с магистром Любором во второй половине дня и поднялись из анатомического театра к терпеливо дожидавшейся нашего возвращения Заряне.

— Пообедаем? — предложила барышня.

— Можно, — решил Волот, будто предложение адресовалось именно ему.

Ну а я ничего сказать не успел — меня окликнули:

— Серый!

Обернулся и увидел поднимавшегося по лестнице Борича.

— Идите пока, сейчас догоню, — попросил я и радушно улыбнулся черноволосому крепышу. — Привет!

— А я ещё смотрю и понять не могу: ты или не ты! Был брюнетом, а тут волосы белые!