Иллюзия - Евгений Аверьянов

Я выдохнул. С каждым шагом становилось очевиднее: эти монстры уже не были просто хищниками. Слишком организованные, слишком разные формы. Будто кто-то не просто дал им вырасти, а направил их развитие.

Я решил не лезть вглубь сразу. Чем дальше уходил, тем гуще становился туман, а это значило только одно — впереди будет хуже. Поэтому я выбрал другой путь: вырезать их с краю, шаг за шагом зачищать периметр.

Первый отряд попался быстро. Пятеро тварей бродили вдоль условной границы, как будто патруль. Я не стал тратить время на игру в прятки. Снял ближайшего ножом в горло, а двоих других накрыл сетью молний. Остальные рванулись в рассыпную, но далеко уйти не успели — клинок уже резал воздух. Пара ударов — и только пар да обугленные ошмётки.

Я двигался дальше. Старался не шуметь, но каждая вспышка всё равно отзывалась эхом в тумане. Слишком уж вязкая здесь среда, она будто сама тушила любой звук. На новом участке на меня вывалились сразу трое — длиннорукие, с хребтами, как у горных ящеров. Один прыгнул прямо сверху. Я не стал даже смотреть — только вскинул руку, и разряд снёс ему голову. Остальные вцепились, пытались сбить с ног. Пришлось гасить их голыми руками, переламывая суставы и рёбра, пока они не растворились.

Я вытер лицо — пальцы были мокрые, хотя ни крови, ни воды не было. Только холодный пот.

Но вместе с этим я заметил важное: чем ближе я продвигался, тем плотнее становились их стаи. Не хаотичные вылазки, не звериная охота, а будто расставленные заслоны. И это было куда хуже любых слухов о диких туманниках.

Я двигался по кругу, не торопясь соваться глубже. Чем дальше, тем плотнее цепи, но до самого ядра ещё сотни, если не тысячи шагов. Я не торопился — сначала хотел понять, с чем именно придётся столкнуться.

И постепенно картинка складывалась. Это не было хаотичное скопление тварей. Я видел, как группы туманников занимали позиции почти равномерно, как будто кто-то расставлял их на сетке. Между стаями оставались проходы, слишком ровные, чтобы быть случайными. Там можно было пробраться, но каждый такой проход перекрывался двумя-тремя более крупными тварями.

Я уничтожал их одну за другой, осторожно зачищая фланги. Но чем дальше уходил, тем сильнее ощущал давление. Не физическое — скорее внутреннее. Будто сама среда пыталась вытеснить меня, намекала: дальше не лезь.

Один раз я нарвался на особенно хитрую заса́ду. Четверо обычных туманников выманили меня на открытый участок, а сверху рухнул тот, что явно превосходил их всех размером. Я едва успел активировать защиту — его когти прошли рядом, срезав верхушку каменной гряды. В ответ я всадил ему в брюхо импульс, а когда он взвыл, разорвал горло клинком. Остальные не выдержали и бросились назад в туман, но я их настиг.

Я задержался, переводя дыхание. На карте, что я держал в голове, уже вырисовывался узор. Плотность неравномерная: кольца, как охранные рубежи. Центр далеко, но если я продолжу в том же темпе, то рано или поздно доберусь.

Я сжал зубы. Это займёт недели, а может и месяцы. Но другого пути не было.

Я понимал: если ломиться напролом, то долго не протяну. Да и смысла нет. Центр слишком далеко, а плотность туманников только растёт. Поэтому я остановился.

Для начала выбрал подходящее место — скальный выступ с хорошим обзором. Здесь я расчистил небольшую площадку, поставил метки и укрепил её так, чтобы можно было возвращаться и отдыхать. Временная база, но с неё удобно вести зачистку.

Первые дни я действовал осторожно: выманивал одиночных монстров, резал их, изучал реакцию остальных. Понемногу выстраивалась тактика. Простые туманники — стаей, слабые, но быстрые. Их лучше перехватывать в узких проходах, где скорость не играет роли. Более крупные — упрямые, прут напролом, зато слепы к манёврам, и если обойти сбоку, можно всадить удар в шею.

Раз за разом я проверял разные подходы, словно обкатывал оружие. Иногда специально делал вид, что отступаю, чтобы увидеть, как они ведут себя в погоне. Иногда оставлял ловушки из рунных печатей — и наблюдал, как они срабатывают.

С каждым днём граница, где я держал оборону, становилась всё чище. Я чувствовал — вокруг меньше тварей, но и туман будто густел, становился тяжелее. Это означало лишь одно: я был на правильном пути.

Пусть медленно, пусть шаг за шагом, но я собирался дойти до самого центра.

Я заметил движение раньше, чем услышал. Словно сама завеса тумана сгустилась в одном месте и рванулась вперёд. Обычные твари шли прямолинейно, но эта замирала, отступала, меняла угол, будто выбирала момент.

Я вытащил клинок и активировал защитные чары. В тот же миг чудовище метнулось, не просто в лоб, а по дуге, стремясь ударить сбоку. Я едва успел отразить выпад, и всё же когти прошлись по доспеху, оставив рваную борозду.

Сила у него была несопоставима с прежними. Каждый удар отзывался в костях. Я уходил в перекаты, ставил рунные печати, но тварь не прыгала на них вслепую — она замирала, изучала, будто понимала, где опасно.

Мы кружили так несколько минут, но усталость накатывала на меня быстрее. Я решился на риск: сделал вид, что оступился, и дал чудовищу шанс. Оно повелось — рвануло прямо, и тогда я вогнал клинок ему под челюсть, одновременно активируя вязь.

Взрыв разорвал плоть изнутри, но и меня швырнуло на камни. В висках стучало, дыхание сбивалось, ладони дрожали, будто я часами дрался без передышки.

Монстр рухнул, но даже умирая, его глаза не потухли сразу. Они следили за мной, осмысленно, как будто тварь понимала, кто её убил.

Я тяжело поднялся, оттолкнув тушу сапогом. Этот бой дался мне слишком трудно. Если такие здесь не редкость — путь к центру окажется куда опаснее, чем я рассчитывал.

Вернувшись на базу, я первым делом ощутил, как тяжесть, сковывавшая плечи после затяжных боёв, наконец-то немного отпустила. Туман постепенно редел — признак, что я близко к безопасной зоне. Под ногами снова заскрипел утоптанный камень, и знакомые силуэты укреплений начали проступать сквозь белесую мглу.

У ворот меня встретили дозорные. Они молча переглянулись, заметив кровь и рваные следы когтей на броне, но вопросов задавать не стали. Здесь давно привыкли: вернулся живым — уже победитель.

Я прошёл внутрь. Люди в лагере заметно изменились. Те, что недавно ещё