Мёртвые души 11. Финал - Евгений Аверьянов
За ними начали проявляться младшие боги. Их было меньше, и каждый нёс свой «почерк». Один держал силу плотно, почти телесно, будто броню. Другой — рассеянно, позволяя фону течь вокруг, и от этого воздух рядом с ним слегка «плыл». У третьего энергия звучала резче, с обрывами, как плохо натянутая струна. Я не смотрел на лица. Мне хватало манеры движения и того, как среда отзывалась на их присутствие.
Я продолжал считать. Распределяя роли.
Те, кто шёл чуть впереди и держал руки ближе к корпусу, самые противные. Их задача мешать мне, ловить импульс, закрывать выходы. Те, кто держался вторым слоем и двигался волнами, специалисты по нанесению урона. Они держались в тени, смещаясь так, чтобы всегда иметь прямую линию к центру. Контролеры же занимали высоты и рельеф, отрезая возможные рывки.
На дальнем плане пространство изменилось ещё раз. Не резко — аккуратно, будто кто-то убрал лишние шумы. Там появились две фигуры. Не сразу различимые, без деталей, но с фоном, который не требовал приближения, чтобы его почувствовать.
Высшие.
Они не спешили. Не шли вперёд. Не давили. Просто были. И этого хватало, чтобы вся масса вокруг работала синхронно. Им не нужно было кричать или отдавать приказы. Армия уже знала, где её место, и двигалась так, будто сценарий был написан заранее.
Я медленно повернулся, отслеживая окружение. Линии смещались, группы занимали новые позиции, промежутки сокращались. Это не было фронтом. Фронт предполагает направление удара и возможность отступления.
Меня брали в кольцо.
Я понял это в тот момент, когда заметил, что ни одна группа не смотрит на меня прямо. Скорее насквозь, в точки, которые я мог бы выбрать для рывка. Они закрывали возможности..
Я сместился на край разломанного плато, где поверхность шла с изломом: достаточно неровно, чтобы ударные не могли разогнаться, и достаточно устойчиво, чтобы якоря не «поплыли» под нагрузкой. Ровное блюдце — для тех, кто надеется на эффект. Мне же нужен был грунт.
Я опустился на одно колено и начал работать.
Сначала якоря, узлы. Вбивал их не глубоко, но часто: короткие импульсы, фиксация, проверка отклика. Каждый якорь — точка, за которую можно зацепить слой защиты или сбросить перегрузку. Своеобразный магический каркас.
Первый слой щита я поднял грубо. Он не держал удар, рассеивал. Любая энергия, что приходила извне, должна была расползаться по поверхности, теряя плотность. Этот слой я сделал широким и неровным, с намеренными «шумами», чтобы в него сложнее было целиться.
Второй слой — уже ближе. Погашение. Здесь важна была не толщина, а время отклика. Я подстраивал его под себя: чтобы удар не просто останавливался, а вяз в толще, отдавая импульс обратно в якоря. Несколько раз прогнал тестовый импульс — задержка была в допустимых пределах.
Третий слой я оставил почти пустым. Аварийный. Он не должен был работать долго. Его задача — дать одну лишнюю долю секунды, если первые два лягут. Иногда этого хватает, чтобы выжить.
Я выпрямился и прислушался к себе.
Реакторы отзывались. Поток шёл плотный, уверенный, без провалов. Я подтянул его ближе, чтобы меньше терять энергию. Это сразу дало отдачу: в груди стало теснее, дыхание укоротилось. Нормально.
Доспех начал искрить. Сухо, как от перегрева контактов. Я не стал снижать нагрузку. Пусть лучше искрит сейчас, чем развалится потом. Он держался. Пока.
Я проверил клинок. Баланс на месте. Поверхность чистая. Печати готовы к короткой работе, без затяжек.
Лишнего в голове не осталось. Ни планов, ни вариантов. Только расстояния, углы, тайминг. Всё остальное — шум.
Я поднял взгляд.
Первая линия врагов подошла на дистанцию атаки.
Первыми пошли не те, кого берегут.
Меченные и фанатики, перемешанные в один поток, но не в беспорядке. Они двигались рывками, короткими группами, будто кто-то сверху дёргал их за нити, проверяя реакцию. Не бежали. Не кричали. Расходились веером, занимали разные углы, искали слабые места.
Это была не атака, а проверка боем.
Первые заклинания легли по касательной. Разные частоты, разные формы: режущие, вязкие, дробящие. Щит отозвался сразу — внешний слой зашумел, рассеял поток, отправил его в якоря. Камень под ногами дрогнул, но выдержал.
Я не стал ждать, пока они нащупают ритм.
Сместился на шаг влево, вышел за край одного из вееров. Клинок пошёл коротко: по кисти, по сухожилию, без замаха. Тело ещё не успело понять, что произошло, а я уже был дальше. Импульс — в колено следующему, печать — на долю секунды, чтобы сбить координацию, и сразу смена позиции.
Я не задерживался ни на ком.
Щиты держали, но каждый контакт отзывался внутри. Давление в груди нарастало, как при быстром спуске. В зубах звенело, не громко, а тонко, неприятно. Доспех принимал микроповреждения, гасил их, но я чувствовал, как нагрузка копится слоями.
Я тянул энергию из реакторов ровно, без рывков. Не давал себе ускоряться, даже когда хотелось. Перегрев здесь был хуже раны.
Фанатики лезли ближе, пытались навязать контакт. Меченные работали аккуратнее: фиксировали, прикрывали, давали импульсы по щиту, смотрели, где он «дышит». Несколько раз щит просел на долю секунды — аварийный слой отозвался, выровнял.
Я сменил угол атаки, прошёлся по тылу одной из групп, оставив за собой несколько неподвижных тел. Не добивал — просто выводил из боя. Времени на лишние движения не было.
Через несколько минут давление спало.
Первая линия начала отходить. Полшага назад, синхронно, будто по команде, которой я не слышал.
Судя по всему это была настройка.
Они посмотрели, как держится щит.
Послушали, как я отвечаю.
Замерили, сколько беру из реакторов.
Следующий заход будет другим.
Во вторую волну вышли уже не группы, а связки.
Два фиксатора держались по краям, подавление шло чуть сзади, ударная пара — ближе ко мне, а жрец-узел оставался на полшага глубже, под прикрытием.
Они не спешили.
Первый контакт был мягким, почти вежливым. Пространство вокруг начало вязнуть, как будто кто-то медленно наливал в воздух густую жидкость. Шаги потяжелели, инерция стала липкой. Не остановка — сопротивление.
Я понял замысел сразу: не бить, а поймать. Зафиксировать. Лишить темпа. Сделать из меня удобную мишень.
Я ушёл под углом, вбок, туда, где фиксаторы перекрывали друг друга хуже всего. Клинок пошёл коротко, без разгона. По руке, по линии печати. Связка дёрнулась, но не развалилась.
Подавление накрыло сразу. Давление
