Звезданутый Технарь. Том 2 - Гизум Герко
Она замолчала, и я увидел, как ее плечи мелко дрожат, хотя она изо всех сил старалась сохранять самообладание.
Я тяжело вздохнул и демонстративно отложил в сторону свой верный мультитул, который до этого вертел в руках, стараясь скрыть нервы. Это был тот самый момент, когда нужно было сказать что-то действительно умное, а не очередную цитату из фильмов категории «Б». Я вспомнил старую книжку, которую читал еще в детстве, когда мечтал о звездах, сидя в грязном подвале на окраине системы.
— Слушай сюда, — я посмотрел ей прямо в глаза, стараясь вложить в голос максимум уверенности. — На Земле когда-то была такая мудрость. «Не паникуй». И там еще советовали всегда иметь при себе полотенце, но это сейчас не главное. Смысл в том, что ты, это не твой код. И не твои нейронные связи, даже если они светятся, как рождественская гирлянда на стероидах.
Кира непонимающе приподняла бровь, и на ее лице на секунду промелькнуло знакомое выражение недоумения.
— Ты, это то, что ты делаешь здесь и сейчас, — продолжил я, входя в раж. — Ты можешь быть хоть трижды дочерью Короля Пыли или секретным протоколом апокалипсиса, но для меня ты та девчонка, которая умеет сильно вмазать, метко стрелять и иногда ведет себя как полная дура. И никакой «синий экран смерти» этого не изменит, пока я рядом со своим разводным ключом.
— Ты сравниваешь мою личность с кривым драйвером? — она слабо улыбнулась, и этот проблеск жизни в ее глазах стоил всех моих усилий.
— А почему нет? — я ухмыльнулся в ответ. — Вся наша жизнь, это один большой баг, который мы называем приключениями. Главное, не давать системе себя отформатировать. Мы с Мири этого не допустим. Ты для нас не артефакт и не флешка с данными. Ты, часть нашей команды, а своих мы не бросаем, даже если за ними гонится весь цифровой флот Древних.
Я видел, как напряжение, сковывавшее ее тело, начало понемногу отпускать, словно сработал предохранитель в перегретой цепи.
— Спасибо, Роджер, — тихо проговорила она, и в ее голосе впервые за долгое время послышались теплые нотки. — Иногда ты бываешь удивительно… человечным для человека, который готов продать родную бабушку за ящик качественного топлива.
— Эй! Бабушку, только за два ящика! — притворно возмутился я, чувствуя, как тяжелый камень свалился с моей души.
В этот момент в эфир ворвалась Мири, чья голограмма замерцала над столом с таким энтузиазмом, будто она только что выиграла в лотерею миллион кредитов. Ее золотистые волосы искрились, а на лице блуждала та самая ехидная улыбка, которая обычно предвещала начало очередного веселого хаоса в нашем исполнении.
— О, как тут все мило и романтично! — пропела искин. — Прямо сцена из тех доисторических мелодрам, которые Роджер смотрит по ночам, когда думает, что я не слежу за его историей просмотров. «Я не дам тебе перегореть, о мой прекрасный процессор!»
— Мири, брысь в навигацию! — гаркнул я, хотя на самом деле был рад ее возвращению.
— Улетаю-улетаю, капитан Нежность! — Мири состроила рожицу. — Но спешу напомнить, что пока вы тут изливали души, наши двигатели начали выдавать погрешность в три микросекунды. Если мы не проведем калибровку, наш следующий прыжок может закончиться внутри какого-нибудь очень негостеприимного астероида.
Кира впервые за все время рассмеялась легко, искренне, без той металлической примеси, которая пугала меня во время активации Архива.
— Она права, Роджер. Нам нужно работать, — Кира поднялась, и в ее движениях снова появилась грация, которая так выделяла ее на фоне всех остальных.
Глава 18
Кубические пятнашки
Пространство перед носом «Странника» выплюнуло нас из гиперпространства с таким звуком, будто огромный космический великан решил смачно высморкаться. Я едва не впечатался носом в приборную панель, которую Вэнс так заботливо отполировал до блеска, что в ней можно было разглядеть все мои грехи и вчерашний недоеденный сэндвич. Корабль содрогнулся всем своим обновленным корпусом, издавая утробное урчание довольного зверя, которому наконец-то дали пробежаться по открытому полю после долгого заточения в тесном вольере.
Изолента выдержала. Фундамент мироздания остался незыблем.
Я быстро пробежался глазами по диагностическим логам, которые Мири услужливо вывела на главный экран. Температура реактора в норме, щиты стабильны, а давление в каютах не заставляет глаза вылезать из орбит. Жить можно.
— Ну что, крошка, как там наши внутренности? — спросил я, обращаясь к золотистой голограмме. — Ничего не отвалилось по дороге?
— Обижаешь, Роджер, — Мири сложила руки на груди, и ее новый золотистый облик мерцал в такт работе процессоров. — С моими новыми алгоритмами я могу предсказывать колебания варп-поля еще до того, как они решат возникнуть. Мы целы, если не считать пары микротрещин в твоем эго, которое явно пострадало от того, что я веду корабль плавнее тебя.
— Это называется стиль, детка, а не плавность! — я усмехнулся и взглянул в обзорный иллюминатор.
То, что открылось моему взору, заставило меня на секунду забыть о колкостях и даже о том, что у меня в кармане припрятан последний тюбик синтетического джема. Перед нами расстилалось бесконечное, величественное и пугающее поле астероидов, которое казалось застывшим взрывом целой планеты. Тысячи, сотни тысяч каменных глыб разного размера, от крошечных камешков, способных только поцарапать краску, до гигантских монолитов размером с приличный мегаполис, медленно дрейфовали в ледяной пустоте, перекрывая свет далеких звезд.
Это выглядело как оживший кошмар навигатора, решившего уйти на пенсию в самый неподходящий момент.
— Мать моя комета… — прошептал я. — Похоже, мы прилетели на фестиваль каменного безумия.
— Добро пожаловать в систему Омега-Прайм, Роджер, — голос Киры прозвучал у меня за спиной, тихий и сосредоточенный. — Где-то здесь спрятано то, за чем мы пришли.
Я обернулся и увидел, что она уже стоит у тактического стола, вглядываясь в мешанину камней на мониторе. Ее фиолетовые глаза светились мягким внутренним светом, отражая информационные потоки, которые Мири транслировала прямо в пространство рубки.
